— Люди умирали больше трех раз… — робко возразила Венда. Однако по ее голосу Валдис почувствовал, что лед тронулся. Исчезли нотки мрачной покорности, веры в предопределенность судьбы.
— Ну сколько? Четверо. Первого, холостяка, считать не будем. У второго после войны легкие тоже были не в порядке. Перемены в жизни обостряют скрытые болезни… Каждый из них, Венда, умирал от своей болезни. Не лучшее ли это доказательство, что причина не одна, да и не может быть одна? Опытный врач, когда я рассказал ей обо всем, решила, что все это сказки. Случай. Только случай.
Венда вздрогнула, напряглась. Легкий ветерок донес до них пьянящий аромат подсохшего сена. Валдис внезапно ощутил все очарование летнего дня, июньскую жару, красоту жизни.
— Умерших гораздо больше, — сказала Венда. — Умерли две женщины, ухаживавшие за прабабушкой. Их дети, двое. Бабушка взяла на воспитание двоих. И они умерли…
— От чего умерли? — резко спросил Валдис. Новые факты вызывали уже раздражение. Он устал, перед ним стояла прекрасная любящая женщина. Мужчину можно было понять.
— Не знаю, — несмело ответила Венда и губы ее дрогнули. — Один из малышей просто-напросто зачах, у второго перед смертью на коже появились язвы. Женщина умерла от болей под ложечкой.
— Очень хорошо! — воскликнул Валдис. — Достаточно. Ни одной одинаковой болезни.
— И все-таки они умерли, — повторила Венда.
Валдис улыбнулся. Он чувствовал, что наперекор всему лед сломан. Венда почти не верила в несчастье.
— Все смертны. — Он присвистнул.
Венда снова напряглась.
— Это не научный ответ, — сказала она серьезно.
Верно. Но сено пахло так опьяняюще!
— Прости! — вдруг сказала Венда. Она угадала мысли Валдиса. Она была хозяйкой, Валдис — ее гостем. И вообще, разве можно в такой момент допрашивать любимого человека, говорить о таких удручающих вещах, когда где-то в глубине ее существа слышался чистый колокольный звон, возвещавший о том, что надежды сбудутся, что исчезнет вечный страх, что в жизни все уладится. Мысли вероятные и в то же время невероятные.
— Ты собрала вещи? — спросил Валдис.
— Нет.
— Почему?
— Я суеверна. — Венда радостно улыбнулась. — Нельзя заранее собираться.
— Возьмешь с собой как можно меньше вещей. Все-таки осторожность не помешает. Например, в подушках могут жить крохотные, невидимые клещики, которые вызывают чесотку. Они могут быть и переносчиками инфекции. Было бы идеально, если бы ты приехала в Ригу совершенно голая, но, скорее всего, уговорить тебя не удастся… Прости!
Вид у Венды был растерянный.
— Прости, кажется я становлюсь грубым, — сказал Валдис. — Но ты ведь обещала раздеться.
— Для тебя, не для других, — смущенно пробормотала Венда.
«Она умна и чиста как ребенок», — подумал Валдис. Ему было жарко, взмокла спина, но он стеснялся раздеться, стеснялся даже думать о том, что они вместе будут загорать и ворошить сено. А может быть, все происходит во сне? В последние дни ему не раз казалось, что, просыпаясь, он из действительности возвращается в мир снов. Во сне все было гораздо надежнее и проще, а поиски причин неизвестной болезни превратили явь в какой-то кошмар, вызвали в его душе ощущение безысходности. Он чувствовал, что теряет разум, что находится на грани болезни — такое состояние раньше он испытывал только в бредовых снах.
— У тебя есть плавки? — откуда-то издалека донесся голос Венды.
— Да.
— У тебя лоб мокрый, — добавила она смутившись. И Валдис понял, что Венда тоже с трудом преодолевает растерянность. Внезапно его охватил страх — а что, если они так и не поймут друг друга, как не сумели понять многие обуреваемые чувствами влюбленные? Венда на глазах изменится, прозвучат слова, которые снимут с них непосильное бремя предстоящей близости, он уйдет, и вокруг ее рта зароятся, словно пчелы, молекулы кислорода… Почему только кислорода? И азота, и водорода, и гены уродливого вируса. Безумие!
— Тебе плохо, — дотронулась Венда до его руки. — Разденься! Это от жары. Пойдем в тень, к колодцу. Обольешься холодной водой.
Он присел на скамейку возле дома, а Венда прикладывала к его голове мокрое полотенце. Ну и стыд! И все-таки чертовски хорошо. Прикосновение рук Венды облегчало и успокаивало.
— Знаешь что… не будем больше говорить об этом проклятье? Хорошо?
— Тебе стало плохо?
— Немного. Это еще раз говорит о том, что тут немалую роль играет внушение. Надо выбросить все это из головы, если мы хотим быть счастливы. Для меня это не проблема, а вот тебе будет трудно. Зато ты умеешь владеть собой. У тебя получится. Обязательно получится. Только надо очень этого хотеть…