— А если… если ты ошибаешься? Если все-таки что-то есть?
— Ну и хорошо. Значит, никуда от нас не денется. Мы исследуем все внутри вплоть до молекул. От науки ни один зверь не ускользнет. Труднее будет исследовать психику. Значит, ее следует исключить. Исключить момент внушения.
— Да, но мы снова о том же…
— Верно. Надо договорить до конца.
— А не будут ли возникать все новые и новые неясности?
— Надо свести их к минимуму.
— Хорошо.
— Какие у тебя еще вопросы?
Венда тяжело вздохнула.
— Что будем делать, если ты заболеешь?
— Это дело мое и Екаба. Об этом постарайся не думать. Договорились?
— Договорились.
— Ну, что еще?
— А к маме я смогу приезжать?
— Только с ведома мужа.
— Хорошо.
— Просто удивительно, что мы раньше не встретились.
— Почему удивительно?
— Я влюбился в тебя, как мальчишка. И представить не могу, что когда-то было иначе…
— Не пугай меня!
— А что тут страшного?
— Все они говорили о безумной любви.
— Ну и что? Чтобы найти причину, необходимо создать типичную ситуацию. Условия опыта должны быть абсолютно идентичными. Обязательно!
— Так ты говоришь в своей лаборатории?
— Да.
— Но ведь в таком случае может возникнуть то же… внушение.
— Ого! Быстро схватываешь. — Валдис улыбнулся. — Женщины всегда правы. Можно поставить эксперимент и по-другому. Зарегистрируемся. Оттиснем штамп в паспорте, а спать будем каждый в своей комнате, даже исключим встречи. Таким образом мы сможем выяснить, повлияло ли оформление документов на мое здоровье.
— Ты шутишь.
— Можно и так: не регистрируясь, будем жить вместе. Только в этом случае тебя ко мне не пропишут.
— Ты не боишься меня?
— Ты и в самом деле веришь, что ведьма может так полюбить мужчину, что он умрет?
— Ученый должен испытать все.
— Должен! Идем.
— Куда?
— Испытывать.
— Ой! Прости!
— За что?
— Да я наговорила, вероятно…
— Нет, все верно.
— Мне стыдно.
— Чего?
— Не знаю.
— Ты сердишься?
— Нет.
— Когда я книжными словами говорил тебе о любви, ты пугала меня смертью. Ничего другого не оставалось, как перейти на грубость. Мгновение назад, кстати, я жутко стеснялся, и вдруг эта раскованность. Странно, не правда ли? Крайности сходятся. А может быть, уже действует дьявольский феномен?
— Не знаю!
Они прошли мимо ели, на которой росла омела, мимо вишни, перешли через старые мостки. Вскоре над ними сомкнули свои ветви сосны. Вдали слышался стук дятла. Где-то тарахтел трактор.
С лесной полянки пахнуло на них зноем. Валдис дотронулся до плеча Венды. Женщина вздрогнула и подняла на него влажные, затуманенные глаза.
«Ради одного такого мгновения стоит рисковать жизнью», — подумал Валдис, положив руку и на второе ее плечо. Щеки их соприкоснулись. Это прикосновение напомнило ему миг из далекого детства, и воспоминание, томяще-сладкое и ослепительное, на миг затмило весь мир. Он успел еще подумать: «Как удар током. Пожалуй, может роковым образом повлиять на мозг или возникнет неведомое магнитное поле».
ШАБАШ БЕЗУМНЫХ
Приближалась середина сентября. День был пасмурный, и серебристо-серый цвет придавал бабьему лету очарованье, исполненное неясных стремлений. В них не было ни тоски, ни безнадежности, наоборот, это была жажда деятельности, желание заставить работать мозг. В сентябре начинались занятия в школах и вузах, открывались театры, садились за стол писатели, сочиняли музыку композиторы, рисовали картины художники. На полную мощность включались в исследовательскую работу ученые. Безусловно, как любая закономерность, и эта имела исключения. На сей раз исключением был Валдис Дзенис, который в свой медовый месяц не только не прохлаждался, но работал с удвоенной энергией. Надо было наверстать упущенное за те безумные две недели, привести в порядок материалы диссертации. Лариса свою помощь больше не предлагала. Валдис, конечно, понимал, что обидел ее, но так уж устроен мир, что человек порой вынужден быть недобрым. Он смирился с этой достойной сожаления ситуацией, отнесся к ней философски. Когда он просматривал все свои материалы, ему показалось, что эксперименты он проводил несколько хаотично, потому попытался заполнить пробелы новыми опытами, которым надлежало довершить общую картину исследования.
К концу сентября диссертация в основном была закончена, и Валдис просматривал материалы еще раз, чтобы вечером отдать их машинистке. Зазвонил телефон Лариса пригласила его к городскому аппарату. Звонил Екаб.