Валдис затряс головой.
— Нет, так можно договориться до того, что и суеверие, подобно неделимой элементарной частице, относится к категории непознаваемого.
Физик ответил спустя некоторое время:
— Понимаю. У суеверия может быть столь глубокий и серьезный фундамент, что и для нашего и для следующего поколения это останется тайной. А может быть, и вообще для человеческого рода.
— Агностицизм, — раздался женский голос.
— Пожалуйста, дамы, не надо громких слов! — перебил другой женский голос. — А то нас сотрут в порошок.
— Ах, в таком смысле неделимые? — Валдис растерялся. — В таком случае это не в природе вещей, а просто предел человеческих возможностей.
— Нет, это все-таки не субъективизм, — возразил физик. — Речь идет о самой природе, о ее неделимости, целостности на некоем уровне, которая начинает делиться только за пределами реального мира. Должна же быть первооснова вещества.
Девочка предложила вновь пришедшим бутерброды с ветчиной, приговаривая при этом тоненьким голоском:
— Сначала надо поесть, потому что все с работы.
Екаб наклонился к Валдису.
— Не нервничай! Я же предупреждал, это шабаш безумных. Если будешь придерживаться своей прежней точки зрения, исколошматят, как боксерскую грушу.
— Да разве я нервничаю? — вместо ответа спросил Валдис.
Надо сказать, он был приятно поражен. Собираясь сюда, он не верил, что обойдется без накрытого стола, без напитков, тостов и всяческих банальностей. Шабаш безумных? Нет! Здесь собрались самые умные и самые миролюбивые люди. И Валдис почувствовал гордость оттого, что принадлежит к клану людей мыслящих. До него донеслись слова физика:
— Иной уровень, или иная реальность, в наши дни уже угадывается. Возможно, дальнейшее деление вещества будет происходить в состоянии коллапса.
— … а в случае коллапса само существование человека становится проблематичным, — перехватил кто-то его мысль.
— Проблематичным!? — возмущенно воскликнул физик. — Абсолютно невозможным!
Валдис собрался было опротестовать этакую категоричность, но подумал, что и он в химии признает только абсолютные истины. Без веры в абсолютную истину ученый просто не в состоянии по-настоящему работать.
— Насколько мне известно, кварковая модель бариона полностью противоречит принципу Паули? — спросил кто-то.
— Да, — ответил теоретик. — Противоречие наглядно проявляется в отношении к минус гиперону омеги. Для возникновения частицы, отличие которой минус три, а спин — три вторых, все три кварка, его составляющие, должны быть с параллельными спинами.
На минуту Валдис отключился, до него доносились лишь отдельные фразы:
— … минус гиперон — белого цвета, так как состоит из трех кварков разного цвета и соответствует принципу Паули.
— … Если в действительности существуют кварки обаяния с плюсом и минусом, обязательно должны существовать мезоны и барионы обаяния… Нет, нет! Кварк — это точка. Из адрона могут вылетать только адроны.
Валдис взглянул на Венду.
— Что-то похожее я читала в журнале «Наука и техника», — сказала она.
— О кварках?
— Да. Только о коллапсе не было.
— Ты знаешь, что такое коллапс?
— Да. Разрушение вещества под влиянием силы тяжести.
— Пожалуй, и так можно сказать.
— Такова судьба человечества: достичь предела своих возможностей, а потом мучительная смерть.
Валдис посмотрел на жену. Венда побледнела. Загорелое лицо стало изжелта-серым, не прибавлял ему живости и свет торшера. Холод пронизал Валдиса от затылка до самых пяток.
— Исследования космических гамма-излучений докажут. — донеслось откуда-то издалека.
Валдис пристально смотрел на жену. Она сидела все такая же бледная, однако черты лица несколько ожили, вид уже был не такой растерянный и удрученный, как минуту назад. Вскоре она совсем пришла в себя, держалась с достоинством, но печать отчужденности осталась. Мелькнула полубезумная мысль: «Она не с нашей планеты». Несколько лет назад он видел фильм, в котором актриса, игравшая роль инопланетянки, чем-то напоминала Венду. Странно. Валдис провел рукой по лицу, усилием воли пытаясь отогнать безумные мысли. Венда сказала:
— Похоже, и меня ждет такая же судьба — остаться за пределами понимания ученых нашего поколения.
Валдис вскочил:
— Венда! Ты все время об этом думаешь?
— Нет. — Она мягко улыбнулась. — Мне это только что пришло в голову. И как-то все вдруг в голове перевернулось. Прости! Это больше не повторится.