— Как хорошо с вами!
Они посмотрели друг на друга. Валдис — благодарно улыбаясь, она — печально и настороженно.
«Она чудо», — подумал Валдис.
— Вы студентка?
— Нет.
Валдис попытался еще раз заглянуть ей в глаза, но это не удавалось. Девушка танцевала не поднимая глаз. А так как она была на полголовы ниже Валдиса, то ее лоб находился как раз на уровне его подбородка. Желание узнать, чем занимается девушка, было столь острым, что Валдис украдкой взглянул на ее руки. У нее были длинные пальцы с продолговатыми ногтями, кожа рук казалась чуть влажной, сероватой. У химичек кончики пальцев часто желтеют.
— Вы родственница Екаба?
— Нет.
По тону ее ответа Валдис понял, что допрос не доставляет ей удовольствия и замолчал. Неожиданно заговорила она:
— У вас здесь много знакомых?
— Нет. — Валдис улыбнулся и добавил: — Оказывается, мои ответы ничуть не отличаются от ваших.
— Да. Как в сказке. — Она подняла голову. Серые в крапинку глаза смотрели на Валдиса удивленно, и он почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
— И что же это за сказка?
— Не спрашивайте! Печальная сказка.
— Поэтому вы такая грустная?
— У меня грустный вид? — испуганно спросила она.
— Да. Но такая романтическая грусть юность украшает.
Она глубоко вздохнула. Грудь ее приподнялась. Валдис вздрогнул от еле уловимого прикосновения. Впервые прикосновение женской груди его так глубоко взволновало.
— Пожалуйста, спросите меня о чем-нибудь! — попросил он. — Я отвечу на все вопросы, не скажу ни одного слова неправды.
Она снова взглянула на него своими грустными и в то же время горящими глазами, поняла его необычное признание и с благодарностью приняла его. Лицо ее осветилось улыбкой и стало еще красивее.
— Хорошо, — сказала она тихо.
— Я весь внимание! — откликнулся Валдис, радуясь, что вступил в игру, конец которой угадывался за розовой пеленой, в неясной дали, сулившей счастье. Она помолчала, очевидно, обдумывая, с чего начать.
— Вы ученый?
— Да, пожалуй, — согласился Валдис и смутился. Ведь никакой ученой степени у него не было.
— Интересно, чем же вы занимаетесь? — в тоне, каким был задан вопрос, слышалось облегчение.
— Я химик.
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
— Вы не женаты?
— Не женат.
Она поджала губы.
— Вам это не нравится? — недоуменно спросил Валдис.
Она глубоко вздохнула, глаза ее погрустнели. Сейчас девушка напоминала ребенка, которому грозит опасность, и в то же время каждое ее движение, каждый жест доказывали, что она сознает свою женскую силу, выдавали в ней зрелую темпераментную женщину, от близости которой перехватывало дыхание.
— Вам не понравилось, что я свободен? — повторил Валдис.
— Понравилось, — ответила она. Однако Валдису показалось, что девушка огорчена.
— Простите, — пробормотал Валдис.
— Ах, это пустяки, — по тому, как небрежно она ответила, было ясно, что ее занимают совсем другие мысли и разговор этот для нее ничего не значит.
— Отчего в вашем голосе столько грусти? — вырвалось у Валдиса.
— Ich weia nicht, was soil es bedeuten… — она легко и непринужденно произнесла немецкую фразу.
— Извините! У меня нет никакого права задавать вам вопросы. Да?
— Да. — Она признательно улыбнулась.
Танец закончился, и Валдис попросил разрешения остаться с нею рядом. Она молча сделала шаг в сторону.
— Спросите меня еще о чем-нибудь, — попросил он.
Она открыто и в то же время вызывающе улыбнулась, словно освободившись от какой-то тяжести, словно что-то решив для себя.
— Вы верите в привидения?
— А как же! — рассмеялся Валдис. — Я и сам бывал привидением — девчонок в школе пугал. Как же не верить в собственное существование?
Снова заиграла музыка, и они пошли танцевать. Говорить Валдису расхотелось. Он почувствовал, что между ними возникли какие-то токи, что оба они находятся во власти смутных томительных ощущений, напоминающих полутона предрассветного утра. Вал-дис успел только выяснить, что молодая женщина, имя которой так и осталось для него тайной, ни сегодня, ни завтра не исчезнет, и успокоился.