Слушая, Валдис покусывал губы. Об этом он прочел в написанной Екабом книге по генетике. Прочел и еще кое о чем, что заставило его думать о наследственности — этой мине замедленного действия, ломающей судьбу человека. По наследству передается предрасположенность к раку, туберкулезу, по наследству передается диабет, слепота, слабоумие. Невозможно и представить себе, сколько ловушек заготовила человеку природа. И нет страшнее несчастья, чем болезнь, которая передается по наследству — горькая судьба ожидает и детей, и внуков. Вот что такое судьба. Неотвратимая. Да, пока что неотвратимая.
— Каждый из нас наделен врожденными качествами, — продолжал Роланд. — У себя я насчитал пять. Из тысячи врожденных нарушений обмена веществ в ста случаях конкретный поврежденный ген известен.
— А почему вас не заинтересовал цветок? — спросил Валдис. Ради этого разговора он и пригласил биологов на балкон.
— Дай подумать! — Роланд поправил очки.
Валдис смотрел на друзей с полным доверием. Вероятно, именно так в незапамятные времена смотрели простые смертные на магов и пророков. Химик не в силах был уследить за ходом их мыслей, оценить блистательность их доводов. Все, о чем говорили биологи, казалось только оболочкой. Уловить связь приводимых фактов, которые они тут же мысленно опровергали, приводя совершенно противоположные доводы, Валдис был не в состоянии.
— Судя по рассказам Венды, мать Сакристины стала представлять опасность для окружающих в тринадцать лет.
— Подожди!
— Ладно, — Екаб кивнул головой.
— Именно так! — Роланд поправил очки. — В случае генетического нарушения так и должно быть, но…
— Да! Почему же до тринадцати лет она не была опасной? — наморщил Екаб лоб.
— Причин могло быть много, — медленно сказал Роланд. — В пубертатном возрасте организм перестраивается… А в раннем возрасте они представляли угрозу для других? — спросил он у Валдиса.
— Не знаю, — Валдис отрицательно покачал головой.
— Очень важно знать, — сказал Роланд.
— А вдруг возраст ничего не меняет? — спросил Валдис.
— Значит, пубертатный механизм не вовлечен в процесс, — бросил в ответ Роланд. Такой поворот разговора натолкнул его на мысль, что причина может быть и в половых гормонах. Возникновение опасности именно в тринадцатилетнем возрасте только подкрепило бы эти подозрения.
— Вообще-то их, кажется, опасались с малолетства, — думал Екаб вслух. — У нас, кажется, так всегда об этом и говорили.
— Хм. В таком случае получается, что только мать Сакристины стала разносчиком инфекции в подростковом возрасте, — подытожил Роланд. — Это значит… Что это значит? — обратился он к Екабу.
— Что инфекция проникла из внешней среды, — бесстрастно произнес Екаб.
— Вместе со святой петрушкой, — добавил Валдис.
Роланд оценивающе посмотрел на него. Валдис улыбнулся. Эта игра ума, поиски верных ходов показались бы ему увлекательными, если бы не касались Венды и его самого.
— А что, этот цветок с тех пор у них и растет? — спросил Екаб.
— Не знаю.
— Цветок не при чем. К цветам аллергия у одного, у второго, у третьего, но не у всех же подряд. От нее мужья не умирают, — рассудил Роланд.
— Венда должна пройти лабораторные исследования, — решил Екаб. — Я пару лет назад об этом думал, но постеснялся.
— Обязательно, — согласился Роланд.
— Так что, выходит, в своих суждениях мы не продвинулись ни на шаг, — подвел итог Екаб. — Сколько было вариантов, столько и осталось.
— Лишь акценты переместились, — сказал Роланд. — Похоже, генетические отклонения существуют в самом человеке. Или чрезвычайно редко встречающаяся преадаптация, на которую наткнулся редчайший из микроорганизмов.
— Не понимаю, — возразил Валдис. — Ведь люди очень разные, как вы говорите, с абсолютно индивидуальным набором белков, следствием чего и является проблема несовместимости. Зачем же нужно предполагать еще генетическое отклонение?
— Все, о чем мы говорили, это абстракция, гипотезы с тысячью неизвестных, — пояснил Роланд.
— Отчего же инфекция не распространяется? — спросил Валдис. Он уже задавал себе этот вопрос, который разрушал все его предыдущие построения.
— По той же причине, по которой не каждый, побывавший у больного чахоткой, заболевает чахоткой. Зато длительный контакт во многих случаях оказывается роковым.