С доктором Роландом Суной Екаб чуть ли не ежедневно обменивался информацией. Суна предложил приступить к изучению феномена ведьм. Это был не только интересный научный эксперимент, решалась и этическая проблема.
Когда Екаб привел в вирусологическую лабораторию Валдиса и Венду, сам доктор Суна и старшая лаборантка изучали при помощи полярографа белок гороха. Иголка самописца выводила фиолетовые зигзаги на оранжевой миллиметровой бумаге.
— Ты занят? — спросил Екаб.
— Нет, ничего. — Доктор поклонился Валдису и Венде. — Каждодневная рутина. Глютадион оксидированный и редуцированный. Исследуем его воздействие на супероксидисмутазу. Раздевайтесь!
Для Валдиса лабораторные исследования были делом привычным, но впервые он пришел в лабораторию, чтобы проверить самого себя.
Венда, казалось, чувствовала себя свободнее. На приборы смотрела с надеждой.
— Что ты решил? — спросил Екаб.
— Перебрать все гипотезы подряд, — ответил Суна. — Начнем с наиболее простых, не очень травмирующих. — Он улыбнулся Венде.
Лаборантка что-то тихо спросила у доктора. Суна ответил быстро и резко:
— Да. Возможно. При оксидации глютадионом может возникать или не возникать редуцент… Прошу прощения! — Он вновь обернулся к Екабу и пациентам.
На столике рядом стояла подставка для пипеток, колба с дистиллированной водой, вторая колба со щелочью. На стене висела периодическая таблица Менделеева с его портретом. Таблица служила для работы, не для украшения — чтобы в случае необходимости мгновенно определить молекулярный вес. В шкафу стояли два справочника с химическими формулами, которые могли понадобиться биологам. На другой полке лежали ультратермостаты — они напоминали упакованные книги с черными корешками. Лаборантка, сменив кюветы, спросила:
— И это в том же диапазоне?
— Да, да. На экстракцию, — ответил Суна. Судя по всему, он с удовольствием воспринял двойную нагрузку.
— Извините, что мы заранее не предупредили вас, — обратился к нему Валдис.
— Ничего, ничего, — прервал его доктор. — У меня все дни такие. Сейчас мы с вами что-нибудь сделаем. Итак, первая рабочая гипотеза. Она предлагает нам искать вирус, который действует на расстоянии. Только сейчас у нас нет агар-агара. К тому же для меня это некоторым образом дело незнакомое. Такое воздействие могло бы быть. Простите! — Он повернулся к лаборантке — Прополощите пипетки!
— Одного раза хватит? — спросила та.
— Да, да, — нахмурившись, ответил доктор.
Валдис смотрел на него и вслушивался в жужжанье приборов.
— Сегодня же проверим и вторую гипотезу. Определим так называемый пентозный шунт — путь утилизации глюкозы. Пентозный шунт протекает интенсивнее в ходе восстановительных процессов, синтеза вирусов, при этом активизируются защитные функции лейкоцитов. Установив интенсивность пентозного шунта с помощью меченого углерода, определим наличие или отсутствие нехарактерных отклонений. Но прежде, до введения глюкозы, на всякий случай, сделаем контрольную проверку на ионометре. Простите! — доктор снова прервал свою мысль и обратился к лаборантке: — Кипятить не долго, до появления первых пузырьков.
— Да, я так и сделала, — откликнулась лаборантка.
Доктор поправил пальцем очки, помолчал и еще раз склонился над спектрофотометром. Сказал:
— На одном листе запишем кипяченое и некипяченое, освещенное и неосвещенное.
— Да, — откликнулась лаборантка.
— Третья гипотеза, — продолжил доктор, повернувшись к Екабу, Валдису и Венде. — Каким-то образом меняется клеточная мембрана, что и нарушает межклеточный обмен информацией. Эффект Краудинга, я думаю, не изменится. Возможно, возникнут дополнительные условия, которые способствуют образованию липидов. Если мембраны лейкоцитов перестают передавать информацию, теряется способность уничтожать микробы.
— В чем же может быть причина? — спросил Екаб.
— Причин много, — доктор улыбнулся. — Сотни, — сказал он и посмотрел на Венду. — Сотни хватит?