— Не знаю. — Венда тряхнула головой.
— Может быть, в организме не хватает силиция, который необходим мембранам. Это гипотеза гипотезы. Дети аристократов часто болели полиомиелитом, зато дети простых людей, случалось, и не заболевали, хотя в их крови присутствовал антиген к полиомиелиту. Одно из объяснений этого — дети аристократов жили в стерильной обстановке, ни через рот, ни через кожу не получали достаточного количества силиция, то есть песка…
— Здорово! — воскликнул Валдис. — Так что возросший в наши дни культ чистоты и изысканности некоторым образом можно считать засорением окружающей среды.
— Да. Создание тепличного эффекта. Суть заключается в том, что детский организм совершенно не приспособлен к сосуществованию с микрофлорой, которая обычно обитает в организме. Хотя — не только это.
— В институте говорят, — заметил Екаб, — что старый добрый Август Кирхенштейн не стеснялся поднять и съесть упавший на землю хлеб, и еще приговаривал при этом: «Надо пополнить микрофлору организма».
Суна опять подошел к лаборантке, что-то ей объяснил. Валдис плечом коснулся полярографа. На шкале стояла цифра +0006. Вверху красная стрелка на нуле, слева цифры со знаком плюс, справа — со знаком минус. Не так, как в математике. «Странно», — подумал Валдис.
Доктор вернулся, сказал:
— Эта гипотеза самая распространенная. О недостатке силиция в нашем случае говорить нельзя, хотя и полностью исключить невозможно. Вероятно, под влиянием каких-то иных условий возникают компоненты, способствующие выделению силиция из мембран.
Однако главное в нашем случае — вещества, которые растворяются в мембранах, иммунодепрессанты, близкие кортизону.
Может быть, нарушен и обмен информацией макрофагов и полиморфонуклеаров или нейтрофилов, подобно тому, как раковые клетки испытывают недостаток контактного ингибитора.
— Причиной может быть вирус? — спросил Валдис.
— Не только. И химические вещества, и чужеродный белок, и любой антиген, а также возбудители «медленных» инфекций. Вы же знаете, — доктор обратился к Валдису, — что возбудителем кори или скарлатины является обычный стрептококк, который ничем не отличается от остальных. В одном случае эти стрептококки не являются возбудителями болезни, в другом являются. При всем при том скарлатина явно эпидемическое заболевание. Так что, по-видимому, в стрептококк, вызывающий скарлатину, который не отличается от прочих стрептококков, вмонтирован вирус с несколькими генами или какое-то иное до сих пор не найденное образование, имеющее генетический пусковой механизм. Наша беспомощность дорого нам стоит… Сейчас вы здоровы?
— Да, — Валдис кивнул.
— Все равно, проверку надо начинать, — решил доктор. — В случае нужды отложим остальное. Толчок к открытию зачастую выглядит шагом глупым и непонятным.
Они ушли в соседнее помещение, где находился ионометр, или аэроионный спектрофотометр.
— Результат узнаем сразу же, — сказал доктор, переключая прибор на рабочий режим. — Полагаю, он окажется отрицательным.
— Это длинная процедура? — спросил Валдис.
Суна поправил очки.
— Думаю, около часа, не больше.
— Я схожу с Екабом в лабораторию, — сказал Валдис.
Венда молча кивнула. Вид у нее был сосредоточенный, что придавало ей сходство с человеком, возносящим молитвы богу. Валдиса безоглядная вера жены во всемогущество науки, признаться, несколько беспокоила. Он не знал, что делать. Рассказать Венде, что ученые в незнакомой области почти всегда идут ощупью, как в темноте? Но это значило бы лишить ее веры, всякой надежды. Не сказать ей всей правды — о том, что и возможности науки ограничены, — тоже казалось не совсем честно. Эта ложь могла стать губительной в случае неудачного исхода. Человек неподготовленный беззащитен. Валдис не мог сокрушить ее веру еще и потому, что сам в глубине души надеялся на благоприятный исход. Так уж человек запрограммирован, что вера в добро всегда побеждает. Зачастую она прикрывается горькими словами, грустным выражением лица, даже слезами, но всегда остается как неугасимая искорка, укрытая от суровых северных ветров панцирем притворства. Человек, утративший веру, быстро физически чахнет, случается, кончает жизнь самоубийством. Валдис верил в жизнь больше, чем другие.
— Ты все-таки молодец, — сказал Екаб, когда они остались одни.
— Почему?
— Ты что-то делаешь для нее, хотя исход неизвестен.
— Я ничего не делаю. Делаете вы: ты и Суна.
Они вошли в просторное помещение лаборатории.
Только что заработала огромная центрифуга, набирая обороты. Стояла она в самом углу лаборатории. Электромоторы, управляемые автоматами, постепенно и равномерно набирая скорость, заставили вертеться самую ответственную часть центрифуги — головку, которая была свободно укреплена на тонкой оси из сверхпрочной стали. Таким образом головка во время ротации отцентровывалась самостоятельно. Ось задавала скорость. Постепенно шум нарастал, менялись тона. Воздух в лаборатории начал звенеть от еле ощутимой вибрации. И хотя ротор был отцентрован сверхточно, полностью исключить вибрацию не удавалось. Впрочем, трудно было сказать, возникает вибрация от недостаточной точности центровки или при взаимодействии сверхскорости ротора с окружающей средой.