— За этот стук надо бы прибить соседа, — произнес он громко. — Но сейчас нет ни времени, ни вдохновения.
Остывшая постель показалась ему ледяными тисками. Перехватило дыхание. Голову пронзила острая боль. Снова его стал бить озноб.
И тут он вспомнил самое главное: ведь надо было поставить телефон на пол и завалить одеждой. Отрегулировать громкость не представлялось возможным — аппарат был старинный. Иногда ночью он начинал трезвонить как сумасшедший. Очевидно у кого-то из «сов» был похожий номер. Валдис шарил вокруг глазами, размышляя, что бы такое набросить на телефон, не вставая с дивана, но лихорадка так его измотала, что он чувствовал во всех членах свинцовую тяжесть, которая лишала его способности двигаться.
Постепенно он впал в забытье.
Сквозь сон слышал стук, доносившийся из-за стены, потом началась стрельба и крики. От криков он проснулся. Казалось, все рушится и люди об этом давно уже знают. Убедившись, что это не внезапное нападение, что крики доносятся из телевизора, он снова заснул.
— Вставай! Вставай! — кричал кто-то за стеной. И было в голосе кричащего столько отчаяния, столько ужаса, что он даже сел на постели. Первое, о чем он подумал, — опоздал, слишком поздно проснулся: за стеной уже происходили другие события. «Это же телевизор», — дошло наконец до него. Он посмотрел на часы. Половина десятого. До конца передачи еще целая вечность. Выдержит ли он? Очевидно, у него какое-то нервное заболевание. Никакой инфекции! Обычный нервный срыв, на почве переутомления. Да еще вчера сходил в баню, после парилки долго стоял под холодным душем — вот и накатила какая-то трясучка. Ну конечно. Он распарился, а потом быстро остыл. Так и портят нервы. Подумаешь, сосед включил телевизор на полную мощность. Раньше он не придавал этому значения, нервы были в порядке. Позор! А теперь они расстроены. Смешно идти к соседу и просить, чтобы сделал потише. Не капризная же он барышня.
Валдиса снова начало трясти, голову сдавило, тело отяжелело. Однако длилось это недолго. Из-под одеял шел сухой, горячий воздух. Даже намека на то, что он вспотел, не было. «Когда перестают потеть, умирают», — услышал он чей-то голос. В комнате было душно. Обдувало бы лицо ветерком, стало бы легче. Просто нечем дышать. Надо было оставить дверь на кухню открытой, но теперь уже поздно.
Несколько минут он лежал спокойно, прислушиваясь к себе. Снова ему показалось, что и голова, и кровь, и легкие, и все тело наливается какой-то грязью. Присосалась к стенкам, к телу мельчайшими присосками. Не было никакой надежды, что до утра — к половине девятого болезнь пройдет. Впервые Валдис подумал, что к возвращению жены может и не выздороветь. Это трагедия. От обычного гриппа раньше он избавлялся довольно своеобразно: без конца пил воду и занимался гимнастикой. До пота. Ложился спать и утром вставал как ни в чем не бывало, с приятной болью в мышцах и в хорошем настроении. «А что если и сейчас позаниматься?» — подумал он и прислушался к себе. Нет, болезнь была слишком серьезной.
В следующий раз он проснулся, когда и дом, и город спали. Возможно, проснулся именно от тишины. Прошуршало шинами одинокое такси. Где-то стукнула дверь. Очень далеко, возможно в соседнем подъезде, а может быть где-то наверху в их подъезде. Никогда раньше он не задумывался над тем, на какое расстояние разносятся звуки.
Фонари на улице погасли. Телевизор у соседей молчал. Комната была погружена в глубокую тьму, а над ним нависла какая-то серая бесформенная масса. Хотелось спать. Но заснуть он не мог. Циркуляция воды, казалось, прекратилась и, возможно, именно поэтому на сердце навалилась тяжесть. «Что это за странная болезнь? — думал Валдис. — Никогда ничего подобного не испытывал. Горло не болцт, живот не болит, не ломает. Только вот голову время от времени пронзает острая боль и что-то держит ее в тисках. Неужели это все Венда? Кажется, ни у одного из мужей ведьм не было такой лихорадки, просто-таки конец света». Валдис кончиком языка потрогал обломившийся зуб, грань была острой, значит не выдумал. Надо сосредоточиться и тщательно следить за течением болезни. Ведь, пожалуй, такая странная болезнь не изучалась, во всяком случае, ему это неизвестно. Валдис надеялся, что сумеет верно передать свои ощущения, а со всем остальным справится умный опытный врач. Он представил себе пожилого мужчину в очках, с небольшим чемоданчиком. Конечно, он не станет говорить доктору о своих предположениях — о ведьмином проклятии, просто точно перескажет все признаки…
Он перевернулся на живот. Откуда-то из тайников организма поступил неясный сигнал — нельзя лежать на спине. Переменив положение, он почувствовал облегчение. «Странно, — подумал он. — Что бы это значило?»