— Вы обязательно должны поговорить с доктором Суной, чтобы исследования вести параллельно. Простите, что я вас поучаю, но времени очень мало.
— Обязательно побеседую с доктором Суной, — заверил Савицкий.
— Спасибо!
— А что вы хотите сейчас?
— Чтобы вы взяли образцы.
— А до завтра подождать не можете?
— Завтра я весь день на работе.
Ученый вопросительно посмотрел на нее.
— Простите! — очнулась Венда. — Я договорюсь на работе, попрошу, чтоб меня подменили.
— Видите ли, — сказал Савицкий, как бы извиняясь, — я не знаю, с чего начинать, что уже сделали микробиологи, какие версии они выдвинули. Таким образом, поспешность может стать тормозом. Ведь и в жизни так бывает, не правда ли?
— Да, — согласилась Венда. Сердце сжалось при мысли, что еще один день будет упущен. Время буквально таяло — как снег под лучами солнца. Завтра пятница. За ней два страшных, бессмысленных дня, когда человек оставляет все свои дела, и только атомы не перестанут кружиться и микроскопические существа продолжат свою запланированную гнусную работу.
— Не бойтесь, — сказал Савицкий, как будто прочел ее мысли. — Если появится необходимость и не будет технических препятствий, буду работать и в субботу, и в воскресенье. Дело, видите ли, в том, что не всегда удается вовремя получить питательные среды, индикаторы, словом, все необходимое. И не бюрократия тут виновата. Практически один день ничего не решает. Теоретически — да. Надеюсь, сегодня вечером мне удастся заказать часть материалов.
Венда с некоторым удивлением восприняла все эти объяснения, похожие больше на оправдание.
— А направление из поликлиники не нужно? — спросила она.
— Какое направление? — спросил Савицкий.
— Ну, официальная просьба, чтоб вы взяли меня на исследование, — пояснила она.
— Не знаю, — ответил Савицкий. И добавил — В этой области я многого не знаю.
Венда припомнила недавний разговор с координатором по науке — о темах и продвижении в жизни. Посмотрела на ученого и едва заметно улыбнулась. Совершенно очевидно, что этому человеку ничего неизвестно не только о направлениях, но и о способе продвижения в жизни.
— Чтобы исключить излишние разговоры и любопытство, я дам вам лабораторный индекс В-1, вашему мужу — В-2,— пояснил Савицкий. — Не возражаете?
— Нет, — помотала головой Венда.
— Надеюсь, что эти индексы возьмет и Суна.
Венда едва заметно кивнула.
Когда она вышла на улицу, ей ужасно хотелось плакать.
ПРОЩАЛЬНЫЙ ЗВОН
Ученые видоизменили питательные среды и индикаторы, разрезали на микротоме образцы клеток эпителия и засушенной крови Венды, жили в ожидании новых специальных питательных сред из других лабораторий, обсуждали результаты, изучали новейшую зарубежную информацию о путях транспорта низкомолекулярных информативных белков из одного организма в другой, и на все это требовалось время. Шли дни, уходили недели. Надо было запастись терпением, изучать, исследовать, подвергнув пациента смертельной опасности, или уменьшить опасность, доказав необходимость переливания пациенту крови, таким образом перечеркнув все предыдущие исследования.
Дискуссии. Борьба мнений. Хаос. Плодотворный с точки зрения науки хаос, раздражающий человека несведущего, вызывающий беспокойство у всех, особенно у того, кто делит мир только на белое и черное.
А в это время Валдис, вернувшийся после болезни в лабораторию, попытался спасти перестоявшие субпродукты синтеза. Проще, конечно, их выбросить, но само время могло внести коррективы, выявить неожиданный фактор, требующий нового истолкования.
На одной бутылочке почему-то не было наклейки. Валдис безуспешно пытался вспомнить, что в ней может быть. Очевидно, уже за несколько дней до приступа болезнь давала о себе знать — никогда, ни разу такого брака он не допускал.
Имант внимательно понаблюдал за Валдисом и, зная его взрывчатый характер, наконец несмело заметил:
— Ты словно побывал в когтях у смерти.
В другой раз Валдис ответил бы на это шуткой, колкостью. Но он только бросил долгий пытливый взгляд на Иманта и вздохнул. Подумал об умершем муже Сакристины Репниеке, который в свое время тоже пыхтел и вздыхал, как загнанная лошадь.
— Проклятая рассеянность! — сказал он. — Полуторамесячный труд коту под хвост!
— Лично я считаю, что ты прекрасно можешь обойтись без дополнительных исследований, без этого аналога, — высказал свое мнение Имант. — Плюнь ты на это и подведи, наконец, черту под диссертацией! Чем толще будет твоя диссертация, тем выше требования к другим. Коллеги не скажут тебе за это спасибо.