— Простите, — сказала она, приподнимая подол платья еще выше.
Голые, облитые росой ноги в утреннем свете отливали золотом и, хотя они не были такими стройными, как того требовали стандарты красоты, Валдису казались совершенством. Ни одна красавица не могла затмить Венду на этой утренней тропе.
— Вы действительно настоящий ученый?
Вторично заданный вопрос не смутил Валдиса. Он уже понял, что Венда не похожа на других. Она очень естественна и парит над буднями, сама этого не сознавая.
— Да. В душе настоящий, — Валдис понял, что именно такого ответа ждет от него Венда. Сам он, правда, не был в этом так уж уверен, но успокаивал себя мыслью, что именно сомнение является лучшим доказательством истинности его слов.
— И все-таки ты веришь в чудеса? — удивилась она.
— Верю, — подтвердил он.
Она тяжело вздохнула и отвернулась. Деревья на вершине холма уже были залиты солнцем. Возле поворота оба остановились.
— Во-он мой дом, — показала она рукой.
— Ты завтра придешь? — спросил Валдис.
— Не знаю.
— Пожалуйста, приди! Выспись и приди!
Глаза Венды неожиданно потемнели.
— Ты чего-то боишься, моя… — Валдис осторожно поднял руку и тут же отдернул, боясь показаться чересчур сентиментальным. Он был убежден, что в жизни сентиментальность может оказаться хуже подлости. — Обещай, что придешь! Выспишься, и приходи. Уже сегодня.
— Даже если вы меня перестанете ждать? — спросила она холодно.
— Да, даже если я внезапно поглупею и перестану тебя ждать. Тогда тем более. Приди, ударь меня по щеке и три раза повтори: «Вернись, разум! Вернись, разум! Вернись, разум!» Договорились? Сделаешь?
— Нет, не сделаю, — сказала она сурово.
— Я тебе не нравлюсь? — спросил он, понимая всю провокационность вопроса, понимая, что это чести ему не делает.
— Ах, молчи, лучше молчи! — воскликнула она, закрыв руками лицо, руками, в которых держала туфли. Лучшего признания в любви нельзя было и придумать.
— Прости! — пробормотал он смущенно.
И оба замолчали. Стояли не шелохнувшись, не произнося ни слова. Только изредка бросали друг на друга взгляды. В этом молчании было высшее наслаждение. Он видел ее крепкий стан, обтянутый платьем, и внезапно подумал о сыновьях. Эта женщина могла бы родить ему шестерых, нет, семерых сыновей, а он, всеми признанный ученый, обеспечивал бы их жизнь. Это было бы жизнеспособное, счастливое потомство. Сила, ум и молодость били бы в нем ключом. Венда была бы прекрасной, заботливой хозяйкой, мудрой матерью, покорной и скромной женой. Где в наши дни найдешь лучшую жену!
— Иди, поспи! — сказал он нежно. — Да и мне надо подыскать местечко, где можно было бы отдохнуть.
Венда смутилась, очевидно, ей стало неловко, что она не подумала о нем. На лице столь явственно отразилась досада на самое себя, что Валдис рассмеялся.
— Да не беспокойся ты! Уж где-нибудь да прикорну!
— Ой, вон в том сарайчике должно быть сено! — обрадованно воскликнула она.
— Спокойной ночи! — Валдис помахал ей рукой.
Солнце уже освещало колосившееся на вершине холма овсяное поле. Подтянув штанины, Валдис побрел по траве в сенной сарайчик еще довоенной постройки, балки которого местами подгнили.
В углу он нашел недавно скошенное ароматное сено. Закатав штанины, утоптал его. По стене прошуршала ящерица. «Не дай бог, гадюка приползет», — подумал он сонно, не испытывая ни отвращения, ни страха. Его переполняло светлое чувство покоя, умиротворенности. Он теперь знал, где живет Венда, знал, что любит ее. Впереди его ждало только хорошее. Засыпая, он подумал, что предстоит еще обработать результаты опытов, сдать экзамены, иначе на нынешнюю свою зарплату Венду он содержать не сможет. Со степенью и квартиру получить проще. «Ведь не станет же солидная семья ютиться в сарайчике на краю болота, деля пристанище с ящерицами», — была последняя его мысль.
ДИСКУССИЯ О ВЕДЬМАХ
Спал он крепко, без снов. Разбудил его луч солнца, сквозь щель ударивший прямо по глазам. Валдис вспомнил, что сначала мерз, потом постепенно согрелся. Где-то за холмом мычала корова. Издалека донеслись петушиное пение, лай собаки, воздух звенел от птичьих голосов.
Валдис вскочил, отряхнулся. Элановый костюм ничуть не пострадал. Сухие травинки легко ссыпались, морщинки разгладились, словно их и не было. Он причесался, открыл двери сарайчика. В лицо пахнуло горячим воздухом — солнце стояло чуть ли не в зените. Валдис потянулся, покрутил головой, ощупал шею — где-то внутри болело. Видно, все-таки простыл, решил он. По телу волной пробежала дрожь. Постояв на солнце, Валдис направился в дом жениха. В ручейке умылся, попил воды. Чувство похмелья отпустило, да и шеей он стал вертеть свободнее. Вспомнил Венду, ее чистое свежее дыхание и подумал, что употребление алкоголя все-таки чертовски глупое занятие.