В обеденный перерыв он столкнулся с коллегой из лаборатории органического синтеза, где велось изучение органических макроструктур и составных генома, в том числе плазмид. Упоминание о плазмидах обострило его внимание. К сожалению, коллега не был сторонником популяризации науки. Когда Валдис заговорил о статье в журнале «Знание — сила», коллега высокомерно присвистнул и пояснил, что по крайней мере лет десять не читает научно-популярные журналы. И тут с Валдисом стало твориться что-то необъяснимое. Его захлестнуло чувство собственной неполноценности, и ко всему примешивалась мысль о проклятье жены. Это было ужасно, но справиться со своими чувствами он не мог. Увидев, как изменилось лицо Валдиса, коллега заторопился, отговорившись занятостью, и быстро пересек огромный вестибюль с пальмой, росшей в деревянной четырехугольной кадке.
«Информативные белки! Информативные белки!» — стучал в голове глупый, сумасшедший дятел.
Однако разговор этот всколыхнул в нем желание самому докопаться до истины. Конечно, желание наивное, глупое, но он снова потерял покой. Судя по всему, беда была совсем близко. Ждать ее сложа руки казалось мучительным.
После обеда он отправился в библиотеку. На сей раз дело пошло быстрее — кое-какие навыки у него уже были. Просмотрел всю информацию — а ее с лета скопилось довольно много, — она еще раз подтвердила известные выводы, появилось и кое-что новое. Важнейшее он выписал: «Провирусы, то есть встроенные в клетку вирусы, повышают иммунитет к инфекциям, вызванным сходными вирусами». Под этой фразой он написал: «Есть люди, обладающие иммунитетом чуть ли не ко всем болезням. Не значит ли это, что они носители врожденных провирусов? В наших краях был старик, который ни разу в жизни не болел. Стоило ему первый раз заболеть, он тут же умер. Этим можно объяснить, почему не болеют сами ведьмы». Выписка: «Обмен генетической информацией возможен и в том случае, если вирус — бактериальный, а клетка — человек». Комментарий: «Значит, виноваты могут быть не только клетки самой кожи, но и микроорганизмы, обитающие на коже, слизистой, а также информативные белки». — «Микробы обладают специальным механизмом для восприятия существующих в естественной среде геномов (ДНК)». Комментарий: «Ясно. Никакой проблемы в передаче информации ДНК близким. Может быть, поэтому муж и жена к концу жизни обретают такое сходство».
Так ничего и не выяснив, понапрасну потратив время, поздно вечером, усталый, раздраженный и мрачный, он вернулся — домой, поел и тотчас же пошел спать. Однако сон не шел. Голова была ясной. Где-то глубоко внутри незаметно начал вертеться ротор турбины. Звенели и вибрировали ее лопасти. Валдис прислушивался к шуму, предупреждавшему об опасности, но был бессилен что-либо сделать. Заснул он под утро, когда за окном начинался новый день.
Проснулся в середине дня. Была суббота. Светило яркое январское солнце. Небо было голубым, ясным, словно его промыли в ацетоне. Все вокруг на мгновение показалось ему удивительно прекрасным — как кадр из кинофильма, не имеющего с действительностью никакой связи. Взявшись за руки, они шли с Вендой по белому, выпавшему за ночь снегу и ни один не догадывался, что это последняя совместная прогулка в их жизни. Валдис чувствовал себя неплохо, только ломило спину где-то над крестцом и от дневного света болели глаза.
Венда по-прежнему избегала близости с Валдисом. Спала на раскладушке в кухне, утверждая, что ей удобно и все это выглядит даже несколько романтично. Валдис не стал с ней спорить, решив запастись терпением и дождаться момента, когда вернется утраченное, неподдающееся определению настроение, которое расцвечивает жизнь в радужные тона, придает решимость и твердость. Однажды он заметил, что ходит согнувшись, опустив голову. Подошел к зеркалу и внимательно осмотрел себя. Осанка не изменилась, однако ощущение сгорбленности не проходило. Возможно, виной всему было состояние подавленности, угнетенности. Он надеялся, что после этой прогулки что-то изменится в лучшую сторону.
Ночью Валдис проснулся от тупой боли в животе и в спине. Начало болеть еще во сне. Боль усиливалась, сон как рукой сняло, и вдруг набатным колоколом загудело в голове. Валдис поворочался, надеясь, что ему станет легче, если он изменит позу. Однако облегчения не наступило. Боль не отпускала и, как казалось, совершенно не зависела от положения тела. Первое, о чем он подумал: облучился, так как совсем недавно пользовался в лаборатории радиоактивными элементами. Мысль, конечно, была фантастическая. «А ощущение точно такое же, словно я стоял в активной зоне нейтронного взрыва.» Случалось, и это было известно, что облучившиеся сходили с ума. Внезапно он поймал себя на мысли о том, что Венда, именно Венда, ее тело — самый настоящий генератор радиоактивности. К счастью, у него достало силы воли отогнать эту безумную мысль.