Новобрачные уже час как были на ногах. Екаба Валдис встретил во дворе.
— Ну как? Никто не обижает? — басом спросил молодой муж шутливо.
— Держусь, товарищ начальник, — пристукнув каблуками, ответил Валдис. — Где твоя жена?
— Одевается.
— Тебя прогнали?
— Да. Еще вечером.
— Отчего же?
— Такая была договоренность. Отдельной комнаты у нас не было.
— Правильно! — быстро согласился Валдис. Он понял, что Екаб и сам не очень настаивал на отдельной комнате в свадебную ночь. Валдису тоже не нравился обычай вламываться наутро в комнату молодоженов и все связанные с этим обычаем обряды. Казалось, тут народные традиции грешат против самих себя, нарушают свои этические принципы. Но Валдису и в голову не пришло бы протестовать или как-то иначе выразить свое несогласие.
— Мне нравится твоя жена, — сказал Валдис.
— Сумасшедший! — напал на него Екаб. — Забудь об этом. Никому, кроме меня, она нравиться не должна.
— Не требуй невозможного! — отшутился друг.
Екаба позвали в дом. Валдис пошел следом и зашел в большую комнату, уже гудевшую от голосов.
— Иди к нам, пропавший! — нетерпеливо позвал его биолог.
Валдис присел за стол. Жена биолога обратилась к нему.
— Муж называет вас… как ты сказал?
— Пептидис, — подсказал муж.
— Пекинец? — переспросил сидевший напротив один из местных гостей. — Да, да, пекинец, хунвейбин — его-то я хорошо знаю. Меня не проведешь. Этого-то я знаю. — Похоже он был изрядно пьян.
— Горло что-то болит. Тут уж хочешь, не хочешь, а прополоскать придется, — сказал Валдис, чтобы прекратить этот глупый разговор.
— Чего? — снова вмешался сидящий напротив крестьянин. — Горло? Не иначе, как вчера с ведьмой целовался. Это уж точно.
Биолог налил Валдису. Он поднес рюмку к губам. А сидящий напротив мужчина смотрел на него затуманенными глазами и упрямо повторял:
— С ведьмой ты целовался! Вот так!
Валдис вспомнил бабушку. Когда мальчишкой, набегавшись, разгоряченный, он бросался к колодцу, чтобы напиться холодной воды, бабушка обязательно скажет, бывало: «Не целуйся с ведьмой!» А если горло уже болело, она с упреком говорила: «Как же не болеть, если все время с ведьмой целуешься!» Да, ничего не скажешь, образно говорят крестьяне.
— При чем тут ведьма? Горло болело и до того, как целовался! — ответил Валдис.
Сидящий напротив только поморщился, но ничего не сказал.
Подошел Екаб, Валдис подвинулся, уступая ему место, чтобы виновник торжества мог своим присутствием почтить всю компанию.
Разговор вертелся вокруг самых незначительных тем, гости перебрасывались словами, словно мячиками, и вдруг замолчали, когда заговорил Валдис:
— Екаб, ты обещал показать настоящую ведьму, но до сих пор не выполнил своего обещания! — разговор напомнил ему слова приятеля.
— Что? — переспросил Екаб, хотя всем было совершенно ясно, что вопрос он расслышал. Это только говорило о его растерянности. Валдис почувствовал себя неловко. Он был влюблен, счастлив и хотел, чтобы все вокруг были счастливы тоже.
— Ладно, ладно, я и сам слышал. Не пришла она. В этом действительно не твоя вина.
Екаб взглянул сначала на друга, потом на биолога, на его жену и, наконец, как бы ища поддержки, на сидящих по другую сторону стола соседей отца. Убедившись, что никто над ним смеяться не собирается, он сказал:
— Ты же вчера с ней танцевал весь вечер!
— Я? — в вопросе Валдиса было столько наивного удивления, что все затихли.
— Ты! — утвердительно повторил Екаб. — Может быть, и целовался, а?
— Да, да, он сам только что признался, что было такое, — вмешался в разговор биолог.
— Не-ет… да. — сказал Валдис и засмеялся. Смех его прозвучал в полной тишине. Большинство сидящих за столом прислушивались к разговору. И молчание становилось все тревожнее.
— Это Венда ведьма? — спросил Валдис вызывающе громко.
— Да, — подтвердил Екаб. — Ее полное имя, да будет тебе известно, Вендига. Вендига Силиня, урожденная Ракупа.
— На фотографии она совсем другая, — возразил смущенно Валдис.
— Я же говорил, что в жизни она выглядит совсем иначе.
— Черт возьми! — радостно воскликнул Валдис. — Я ведь женюсь на ней!