Разве что…
«Карамелька!» — позвала я мысленно.
Химера появилась, жалобно мяукая, и тут же улеглась на плечи пушистым воротником.
— Все хорошо, — произнесла я успокаивающе. — Карамелька, ты знаешь, где Сава? Можешь его привести?
В ответ меня, кажется, обругали. Карамелька не поверила тому, что у меня все в порядке. А я запоздало вспомнила, что нахожусь на территории школы. Навряд ли эспер может сюда переместиться. Вернуться к гостевому дому? Но где-то там разъяренная баронесса. Нет, я переживу и это. Только ведь влетит и Саве, под горячую руку.
— Хотя бы записку ему отнеси, — попросила я химеру.
До дома, где я жила, оставалось каких-нибудь пять минут ходу.
— О, ты вовремя, — обрадовалась Глафира, когда я вошла в избу. — Пора ужинать. Пойдем?
Я взглянула на маятник с кукушкой. Прошло всего два часа с тех пор, как я говорила с баронессой⁈ Но ведь темно. А-а-а… Это в Петербурге сейчас белые ночи. Тут юг, солнце садится раньше, ночная тьма гуще.
— Ты иди, — сказала я Глафире. — Я не голодна.
— Что с тобой? — спросила она, нахмурившись. — Что случилось?
Ведьмы не эсперы, они как-то иначе чувствуют настроение людей.
— С парнем поссорилась, — ответила я, хотя ничего не собиралась рассказывать.
— А-а-а… У-у-у… — протянула та. — Тогда я тоже не пойду. Давай, говори, что у вас стряслось. Хочешь, приворот сделаем? Навек твой будет.
— Не хочу, — отказалась я. — И тебе не советую. Никогда этого не делай. Плата… высока.
— Я так, чтоб поддержать. — Глафира повела плечом. — Не хочешь рассказывать? Давай самовар поставим, почаевничаем. У меня сухарики есть. Я тебе травок заварю, поспишь. А утром помиришься с парнем. Утро вечера мудренее.
— Травки — это хорошо, — согласилась я. — Без травок мне сегодня не уснуть. Но ты все же поужинай, а потом позанимаемся латынью. Я же обещала помочь.
Если поддамся на уговоры Глафиры, все закончится слезами, жалобами и страданиями. Мне же надо отвлечься, не думать о Саве. Иначе сойду с ума.
Вот только записку отправлю, попытаюсь убедиться, что с ним все хорошо.
Глафира ушла в трапезную, сообразив, что я хочу побыть одна. Карамелька вернулась минут через десять. Моя записка, прикрепленная к ошейнику, осталась нетронутой.
— Ты его нашла?
— Мя, — подтвердила Карамелька.
— Он не захотел читать записку? Велел тебе возвращаться ко мне?
Она вздохнула.
— Но с ним все в порядке?
Тут Карамелька мне ничем помочь не могла. Тревожить Матвея, Мишку или Александра Ивановича я не захотела. Это же придется объяснять, что произошло. Я не готова была говорить им правду.
Глафира предложила отложить латынь, но я настояла на уроке.
— Иначе буду думать о Саве, и никакие травы мне не помогут, — сказала я ей честно.
— Ты странная, — вынесла вердикт Глафира. — Или очень сильная. Даже не знаю, что хуже.
— Рыдать в истерике лучше, что ли? — недовольно спросила я.
— Лучше разделить беду с тем, кто готов выслушать, — ответила она. — Поплакать тоже полезно. А иначе можно и здоровье подорвать.
— Глаша, латынь, — напомнила я.
«Странная или сильная? — думала я, когда Глафира заучивала буквенные сочетания и соответствующие им звуки. — Меня изнасиловали, пусть не физически, но ментально. Мой парень уверен, что я ему изменила. И я спокойно объясняю ведьме латинскую фонетику. Что со мной не так?»
Частично мое нервное потрясение сгладила Карамелька. Сейчас она спала у меня на коленях, обессиленная. Я отдала ей припрятанные конфеты, но этого мало. Отправить бы ее к друзьям с запиской, чтобы накормили. Я пыталась, а Карамелька наотрез отказалась меня покидать.
С освоением несложных правил чтение у Глафиры сразу наладилось.
— Елки-палки! — воскликнула она. — Где ж ты раньше была! Теперь осталось выучить наизусть, и я сдам этот экзамен. Спасибище!
— Я ассоциации придумывала, так быстрее запоминается, — подсказала я. — У растений заковыристые названия.
— Это да-а-а… — согласилась Глафира. — А ты учила ботанику?
— Нет, рецепты. У меня среднее медицинское образование.
— Да ладно? Круто! У меня со следующего года анатомия.
— Ведьмам это преподают?
— А как же! У нас тоже рецепты, только зелий. И том числе, лечебных. Как лечить, если не знаешь анатомии?
— Логично, — согласилась я. — Глаш, а что ты знаешь о зелье подавления дара эспера?
Она уставилась на меня круглыми, как плошки, глазами.