А почему тот, кто заманил Ваню в лес, бросил его в овраге? Туда можно спуститься безопасной тропой. Решил, что Ваня разбился насмерть?
— Я поначалу сознание от боли потерял, — сказал Ваня. — Когда в себя пришел, кричал, пока не охрип. Но там никого…
Ничего не складывалось, не склеивалось. И варианты, где труп — иллюзия или следствие природной аномалии, тоже не выдерживали проверки. Часы точно настоящие. И гравировка на них — тоже.
Мне уже стало казаться, что все это придумано кем-то исключительно для того, чтобы меня разозлить. Или спровоцировать на какую-нибудь глупость. Поэтому я сидела рядом с Ваней, а не неслась в Березовское ущелье искать труп Шереметева.
Если Павла действительно убили…
Любопытно, но я даже мысли не допускала, что это несчастный случай.
Так вот, если его убили, я осталась без единственной зацепки. Ведь его допрос… настоящий допрос, с мыслечтением… мог доказать невиновность моего отца. Кого теперь искать? Кто еще участвовал в заговоре? Романов, отец Ольги, все еще жив, но у него мозги набекрень. Разумовский? Этот добровольно ничего не скажет. А для обвинения нужны веские доказательства.
У меня есть список тех, кто так или иначе упоминался в деле отца. Но где время взять, чтобы найти их всех? У меня даже лето отняли. А что, если к тому времени, как я закончу учебу, их всех перебьют?
И хорошо, если оставшийся в живых и будет преступником. А если его имя не упоминается в деле? Запросто. Особенно, если Шереметев как-то связан с иностранной разведкой.
Отдыху на море Ваня не обрадовался.
— Хорошо, как скажешь, — кротко ответил он.
Но при этом чувствовал такую обиду, что я не смогла сделать вид, что ничего не заметила.
— Ванюш, в чем дело? Ты же никогда не был на море. Отдохнешь, со сверстниками пообщаешься. Там у тебя больше свободы будет, чем здесь.
— Я не возражал, — сдержанно произнес он.
— Но ты не хочешь ехать. Почему?
— Хочу. — Ваня отвел взгляд. — Но с тобой.
И ничего мне с этим не сделать. У Вани комплекс брошенного и ненужного ребенка. Я всеми силами стараюсь отвести от него беду, а он воспринимает это так, будто он мне мешает. Мы с ним говорили об этом. И он все понимает, но…
Маленький он еще. Незрелый.
Нет, он послушается, уедет в лагерь. И меня ни в чем не упрекнет. Но на душе у него будет неспокойно. Да и у меня, откровенно говоря, тоже. Будто Ваню там нельзя достать, если кому-то припрет. Только там… меня не будет рядом.
— Ладно, я еще подумаю, — сдалась я.
— А давай все дядь Саше расскажем, — предложил Ваня. — Он быстрее нас разберется.
Вслед за Матвеем он стал звать Александра Ивановича дядей Сашей. Тот не возражал. А я завидовала. Я не могла себе этого позволить. Все же… начальство. Важно сохранять субординацию.
— Ему — обязательно, — пообещала я. — Павел — его кузен. Александр Иванович сейчас занят. Я звонила, не отвечает.
Я не сказала Ване, что Саве влетело от Александра Ивановича из-за ночных поисков.
Навестить Ваню пришел Мишка. Принес фрукты, мороженое. Шутил и дурачился, как обычно, и Ваня заметно повеселел. Однако я ощущала, что Мишка сильно нервничает. Что-то случилось, и он не хотел говорить об этом при Ване.
Под пустяковым предлогом я заставила Мишку выйти со мной в коридор.
— Матвея задержали, — выдохнул он, не дожидаясь расспросов.
— Кто нашел труп? Это действительно Павел Шереметев?
Мишка округлил глаза, приоткрыл рот и замер, не сводя с меня взгляда. Такой шок он не испытывал даже тогда, когда узнал, что Ярик Михайлов — девчонка.
— А… а… о… — наконец выдавил он.
— Откуда я знаю? Ваня видел тело еще вчера. Он потому и сорвался с обрыва.
Я рассказала Мишке о Ваниных приключениях.
— Что там еще подкинули, кроме часов? — спросила я.
— Платок с монограммой. Его платок. И пуговица от рубашки.
— Странно, что там не нашли записки «Здесь был Матвей Шереметев», — сказала я.
— Шутишь⁈
— Предлагаешь всплакнуть? Или ты…
— Нет! — возмущенно перебил меня Мишка. — Я не верю, что это он. Тело туристы нашли, муж с женой, на прогулке. Туда редко приезжие забредают. Подозрительно.
— В этом деле все подозрительно, — вздохнула я. — На Матвея через поисковое вышли?
— И это тоже. Но и личность… Сама понимаешь, для всех Павел — его родной отец.
— Как он погиб?
Мишка отрицательно качнул головой. Оно и понятно, никто стажера, да еще по другому ведомству, к материалам дела не допустит.
— Но смерть насильственная?
— Видимо, да, если Матвея закрыли. А Ванька…
— Ничего он не рассматривал. Увидел, испугался — и дёру. Миш, и что, ни у кого вопросов не возникло, что Матвей в Березовском ущелье забыл? Мы там были, но вместе…