— Да, — коротко ответила я.
— Хорошо. Этим займемся позже. Так вот, дар переходит по женской линии. Для мальчиков есть кое-что иное. Сын ведьмы имеет право на желание. Но при определенном условии. Он должен служить в послушании столько, сколько пожелает ведьма, которую он просит об услуге.
— Вениамин… служит вам? — спросила я.
— Он попросил о милости для своей матери. В моей власти облегчить ее мучения, связанные с блокировкой дара. И он будет служить мне. Или той, на кого я укажу. Яромила, тебе ведь исполнился двадцать один год?
— Д-да…
А это тут при чем?
— Значит, ты имеешь право на личного слугу. Забирай Вениамина. — Баронесса наклонилась ко мне и подмигнула. — Прекрасная возможность отомстить ему за все обиды.
— Но…
— Не отрицай, я все знаю, — отмахнулась она.
Хорошего же баронесса обо мне мнения! Или все ведьмы обязаны быть злопамятными и мстительными? Венечка, безусловно, не подарок, но самоутверждаться за его счет… как-то низко. Однако перечить баронессе я не собиралась.
— Вы поможете ему? То есть, его матери?
— Если справится со служением. Полагаю, стараться он будет. Но с его характером… — Баронесса покачала головой. — Светлана объяснит тебе, как можно использовать слугу. А, вот и они.
Светлана заняла свое место, а Венечка замер у лестницы. Головы он не поднимал, и мне стало искренне его жаль. С его-то гордыней… и в услужение? А как узнает, кто хозяйка…
Впрочем, зная характер Венечки, сочувствовать надо мне.
— Вениамин, с этого момента ты в распоряжении боярышни Яромилы Морозовой, — объявила баронесса. — Обязанности ты знаешь. Постарайся.
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
На меня он не смотрел, и его эмоций я не ощущала. Интересно, глухой блок — это для того, чтобы скрыть стыд… или ненависть? С другой стороны, мне бы о себе подумать. Чутье подсказывало, что я не впишусь в местное общество, а рядом тот, кого я предпочла бы не видеть вовсе.
— Пойдемте ко мне, — сказала Светлана, когда мы попрощались с баронессой и покинули ее сад. — Я планировала сразу в школу, но по дороге всего не объяснить. Ах, да! Мила, платье у тебя, надеюсь, есть? Если нет, отправь Вениамина в город. Хотя…
Она скептически взглянула на Венечку, определенно сомневаясь в его способностях, касающихся покупок женских вещей.
— Яра, — поправила я Светлану. — Платье есть. Но почему я не могу одеваться так, как мне нравится?
— Потому что баронесса считает, что брюки идут лишь тем, кому за сорок, — ответила Светлана. — И то… не всем. Советую не заморачиваться, если не хочешь проблем. Даже когда баронессы нет рядом, найдутся те, кто донесет. К тебе и без того… повышенное внимание.
Светлана говорила откровенно, и это мне нравилось. Она чем-то напомнила мне Диану из леса. Похоже, не все ведьмы с придурью.
— Хорошо, я переоденусь, — вздохнула я.
— Ты успела разобрать вещи? Нет? Прикажи Вениамину принести твой чемодан в мой дом, — подсказала Светлана. — Так будет быстрее. Кстати! — Она повернулась к Венечке. — Ты почему не предупредил насчет одежды? Я же просила.
— Он говорил, — поспешно ответила я. — Я не придала этому значения.
— Ты передал мои слова? — строго спросила Светлана, уставившись на Венечку.
— Я не передал… дословно, — выговорил он с усилием.
— Бестолочь, — заключила она. — Сам виноват. Иди уже. И можешь не торопиться.
Венечка сглотнул и перевел взгляд на меня. Ждал приказа? Но это уже слишком…
— Выполняй, — сказала я.
Он кивнул и ушел к гостевому дому.
— Его накажут? — спросила я, глядя вслед Венечке.
— Что? — переспросила Светлана.
— За невыполнение приказа ведьмы наказывают слуг?
— А-а-а… Нет, он сам себя наказал. — Светлана остановилась возле одного из домиков. — Вот тут я живу.
Если присмотреться, сады все же отличались друг от друга. У той же баронессы — живая изгородь и розарий. А у Светланы — низкий штакетник, выкрашенный в яркие цвета, флоксы вдоль дорожки и пестрый ковер из разнотравья. Вместо беседки — качели под навесом. И шторы на веранде — в мелкий цветочек, с оборочками.
— Игорь! — позвала Светлана.
С крыльца сбежал мужчина лет тридцати: рослый, широкоплечий, загорелый. Увидел меня — и почтительно замер рядом со Светланой.
— Это моя подопечная из Петербурга, — сказала она и представила нас друг другу. — Накрой стол к чаю. Ах, да! Скоро сюда придет Вениамин. Не вздумай с ним цапаться. Он отдан в услужение Яромиле.
От покорности и услужливости мужчины меня коробило. Это ощущалось так непривычно, что хотелось ущипнуть себя за руку — и проснуться. Успокаивало то, что я чувствовала эмоции хозяйки и ее «раба»: ровные, спокойные, без ненависти и страха. Светлана и Игорь воспринимали происходящее одинаково, как должное. И, наверное, не мне их осуждать, если это их осознанный выбор.