Я взглянула на Глафиру.
— Миш, заканчивай, — сказала она. — Болезного не жалко, так это одно. Мне вот тоже только врезать ему хочется за то, что сотворил. Ты Яру пожалей.
Тут бы все и закончилось по-моему, но гордыня не позволила Венечке вернуться и принять помощь. Он толкнул калитку и вышел. Я выскочила следом. Но за ним не бросилась. Села в свою машину, запечатала двери, накрыла ее непроницаемым куполом, как броней. И только тогда позволила себе женскую слабость, успокаивая себя тем, что моих слез никто не увидит и не почувствует.
Глава 31
Слезы высохли так быстро, что даже нос не заложило. Я поймала себя на том, что злюсь, сжимая кулаки до противного хруста, и размышляю о том, как поступить. Не с Венечкой, чтоб ему пусто было! С ним все ясно. Но я так и не решила, что делать с ультиматумом Разумовского.
А если поставить себя на место того же Мишки? Савы? Кати? Глафиры? Если кого-то из них назначили бы главным исполнителем в заговоре против короны? Они тоже беспокоились бы о рисках, но…
Было бы очень обидно узнать, что меня оставили в неведении. Друзья так не поступают. Значит, я ничего не должна решать за них. И не буду.
Я сняла защиту и блок, толкнула дверцу машины… и замерла, пораженная необычным зрелищем. Вдоль забора, чуть ли не по стойке «смирно», выстроились Венечка, Глафира, Мишка и Ваня. Карамелька сидела на столбе, к которому крепилась калитка. Глафира держала в руках веник из сухой травы, Мишка — ведро с водой, Ваня — одеяло из гамака. Венечка перехватил свой костыль, как дубинку. Карамелька била по столбу хвостом. Все напряженно смотрели на меня.
Я оглянулась. Вроде бы машина не горит, да и дыма не заметно. Неужели они боялись, что умом тронусь и совершу акт самосожжения внутри салона? Допустим. А веник им зачем? И костылем… по голове бить, что ли? Чтоб наверняка?
— Ты… как? — осторожно спросила Глафира.
— В порядке. А вы? На солнце не перегрелись? — съязвила я.
Карамелька зашипела, шерсть ее встала дыбом. Я почувствовала, что рядом открывается дыра в Испод, напряглась — и тут же расслабилась. И Карамелька успокоилась, узнав гостя. К нам присоединился Сава. К счастью, не с катаной наперевес.
— Вы и его вызвали? — усмехнулась я. — Мишаня, твоя работа?
— А что мне оставалось⁈ — возопил он, роняя ведро. — Твой щит даже Головин не смог пробить!
Мишка не соврал, на Саве не было ни царапины. Во всяком случае, на открытых участках тела. Он с тревогой меня осмотрел, убедился, что все в порядке и взял управление бардаком в свои руки.
— Вы тут соседям представление устроили? Марш в дом! — велел он.
Отряд то ли бойцов, то ли спасателей бодро прошмыгнул за забор. Только Венечка запрыгал в другую сторону.
— Вениамин, — сказала я ему в спину. — У тебя есть шанс снять проклятие. Если сейчас уйдешь, в ближайшие десять лет даже слушать тебя не стану.
Сава, остановившийся у калитки, скривился.
— А с тобой… — Я ткнула пальцем в его сторону. — Я после поговорю. И только попробуй сбежать.
Эмоции Венечки так и оставались для меня загадкой, блок он не снял. Зато Сава определенно чувствовал обиду. Ничего, переживет. В качестве наказания за избиение вместо дуэли.
Я прошла мимо Савы, не оглядываясь на Венечку. Карамелька спрыгнула мне на плечо.
Мои защитники толпились на веранде, мешая друг другу. Я сразу выдернула из кучи-малы Мишку.
— Надо проверить дом и сад на прослушку, — сказала я. — Тщательно. Ты хозяин, распредели зоны между мной, собой и Савой. Ваня поищет технику. Глаша — ведьмовские штучки.
— Да тут весь дом — ведьмовские штучки, — возразил Мишка. — И защита стоит. Дом ведьмы…
— Крепость, — перебила я его. — Слышала. Но проверить надо.
К крыльцу подошли Венечка и Сава.
— Глаш, пожалуйста, сделай с этим что-нибудь, — я показала на Венечку. — Пока мы дом проверять будем.
— И за это ты снимешь проклятие? — спросил он.
— Ага, разбежался! Нет. Позже услышишь мое предложение.
— Яра, ты будто коня оседлала, — произнес Сава. — Есть повод?
— Я ж тебе говорил, с кем она встречалась, — встрял Мишка.
Я взглянула на Ваню.
— А что? — пробурчал он. — Я беспокоился, между прочим. Тебе одной, что ли, можно? Ну, описал я этого… с кем ты разговаривала.
Именно так это и работает. Скрываешь что-то из благих намерений, а оно тебе молотком по голове. Или граблями по лбу.
— Какой смысл что-то искать? — Мишка все еще пытался увильнуть от проверки. — Мы тут уже наговорили… всякого.
Есть такое. И, скорее всего, прослушки нет. Но о новых планах Разумовский гарантировано знать не должен.