Он кивнул.
— Это наше дело. Ты должен знать. Но участвовать… я тебе не позволю. Если хочешь, оставайся здесь. Сейчас тебе ничего не угрожает. Хочешь, поживи у матери, пока все не уляжется.
— Я буду мешать? — спросил Ваня.
— Нет. Попрошу лишь об одном. Будь осторожен.
— Тогда я остаюсь, — сказал он.
— Так что с планом? — напомнила Глафира.
— Надо довести до конца расследование убийства. Мишаня, ты сказал…
— Там все на мази, — перебил он. — Или ты и это хочешь при Головине обсудить? Кстати, я так и не понял, как это его касается?
— Мой отец погиб на полигоне при взрыве топлива, — ответил Венечка. — Видимо, Яра говорила об этом.
— Да, — согласилась я. — Но есть кое-что еще. Надо выяснить мотивы Разумовского. Я почти ничего о нем не знаю. Вениамин, как насчет сделки? Снимаю проклятие в обмен на сведения о Разумовском. Мне нужно все, что ты успел узнать, включая сплетни и слухи. И, заодно, расскажешь о дворцовых интригах. Меня интересует всё. Даже если это не связано с князем.
— Тогда недели не хватит, — проворчал Венечка, — если всё. Ты хоть представляешь, сколько во дворце интриганов?
— Не представляю. — Я улыбнулась. — Поэтому и предлагаю тебе сделку. Решай прямо сейчас. Ну?
Глава 32
— Заманчиво, — сказал Венечка. — Даже очень. Но вынужден отказаться.
— Веня, это не гордость, — произнесла я тихо. — Это гордыня. Я и без того щажу твое самолюбие, не предлагаю снять проклятие просто так.
Он отрицательно качнул головой.
— Нет, Яра, проблема не в моих чувствах. Это заранее невыгодная для тебя сделка. Я могу рассказать о дворцовых сплетнях и интригах, и это ничем тебе не поможет. О князе я знаю не больше твоего.
— Быть такого не может, — не поверила я. — Ты жил во дворце.
— Единственная полезная информация, в которой я уверен, известна и тебе. Князь — профессиональный манипулятор и кукловод. Любая беспроигрышная, на первый взгляд, партия, продумана им на три-четыре шага вперед. Я почти уверен, что он знает и об этом собрании. — Венечка обвел взглядом присутствующих. — И о том, что вы придумали для того, чтобы оправдать Матвея. И о том, что вы еще не обсуждали.
— Ты его демонизируешь, — возразила я. — Он сильный противник, но он такой же человек, как и мы. У него, наверняка, есть слабое место.
— Если и есть, я о нем не знаю. — Венечка нащупал костыль, оперся на него, чтобы встать. — Прости.
— И куда ты собрался? — рассердилась я.
— Головин не нужен, — процедил Мишка.
— Миш, уймись уже, — негромко произнес Сава. — Как ребенок, честное слово. Яра имеет право решать, с кем ей разгребать это дерьмо. Разве что Вениамин не уверен, в том, что сможет выстоять против очередного шантажа.
Он уставился на Венечку так, словно хотел прожечь в нем дыру. Венечка расправил плечи.
— Мне нужно выйти по нужде, — сказал он. — Прошу барышень меня извинить за вынужденные подробности. Кто-нибудь подскажет направление?
— Я провожу, — вызвался Ваня.
— Миша, что происходит? — спросила я, когда Венечка и Ваня вышли из комнаты. — Такое впечатление, что не ты ему, а он тебе игрушку сломал. Вы же уже разобрались!
— Блок, — ответил Мишка нехотя. — Меня бесит его блок. Я не понимаю, почему ты веришь Головину!
— А-а-а… — протянула я. — Подозреваю, что блок он держит из-за меня. Я не доверяю Головину так, как вам, но сейчас мы на одной стороне. Почему бы не использовать то, что ему известно?
Рядом что-то хрустнуло. Я оглянулась на Саву. Он быстро спрятал в карман сломанный карандаш, что недавно крутил в пальцах. И я вспомнила о записке от баронессы.
«Немедленно возвращайся в школу. С Глафирой».
— Что там? — спросил Мишка.
— Требует, чтобы мы с Глашей вернулись, — ответила я, скомкав бумажку. — Ничего, до завтра потерпит. Уверена, этой записки не было бы, если б Головин ей на глаза не попался.
— В смысле? — удивилась Глафира.
— Ей нужно было, чтобы я его увидела, — пояснила я. — Побитого.
— И пожалела? — скептически осведомился Сава.
— Нет. Пристыдить хотела. Я позволила Головину наполнить сосуд маной, не оспорила его методы, соврала ей о добровольности. А она просила об обратном, потому что не желала помогать его матери. И проклятие, скорее всего, заметила.
— Заметила, — подтвердил вернувшийся Венечка. — И о дуэли догадалась, поэтому вранью о том, что я с лестницы упал, не поверила. Так что Яра, скорее всего, права. — Он не спешил занимать свое место. — Вот что… Мне нужно кое-что сказать. Выслушаете?
На меня он не смотрел, переводил взгляд с Мишки на Саву, с него — на Глафиру и обратно.