Остаться без посторонних ушей — непростая задачка. Разговаривать в присутствии работниц салона не хотелось. А они не отходили нас ни на минуту. Массаж, обертывание, грязи. Маникюр, педикюр и прочие женские радости. Наконец, мы добрались до горячих минеральных источников, где нас оставили в покое.
— Алевтина Генриховна, — нехотя произнесла Глафира.
— Что? Ругала? Там всем досталось.
— Она права! Я оставила тебя без защиты.
— Глаш… — вздохнула я. — Я не беззащитная. Я в академии безопасников учусь. Меня мужики за своего парня принимали. Так и не раскололи, между прочим. Дело ведь не в этом?
— Ты знала, почему ведьмы редко выходят замуж? — спросила Глафира, помолчав.
— Сегодня узнала, — ответила я. — От Тимофея Ивановича. И, честно говоря, это как-то странно. То ли проклятие, то ли нет…
— Это суеверие, — тоскливо произнесла Глафира. — Суеверие, усиленное верой ведьм. Яра, ты веришь в какую-нибудь примету?
— Ну… — Я задумалась. — Допустим, если ляпну что-то нехорошее, всегда стараюсь по дереву постучать.
— Вот. А если не постучать?
— Да ни за что. А вдруг… — Я осеклась.
— Именно. — Глафира кивнула. — А вдруг сбудется. Ты веришь в примету, и она обретает силу. Так и с ведьминым проклятием. Одна случайность, другая, третья. Кто-то увидел в этом закономерность. Кто-то использовал для устрашения. Кто-то поверил — и сбылось. Каждый новый случай укреплял веру.
— Ага, поняла. Звучит логично. Тогда отчего ты расстроилась? Если ты знаешь природу этого явления, то легко избежишь ведьминого проклятия. Достаточно в него не верить, верно?
— Если бы. — Она вздохнула. — Суеверие очень сильное. Вера в то, что оно не сработает, должна быть намного сильнее. И любовь должна быть настоящей. Взаимной.
— А-а-а… — протянула я. — Ты не веришь в Мишку.
— Под ударом он, а не я. Да, он эспер, и это убережет его избранницу, если он станет ведьмаком. Но не его самого, если он женится на ведьме. И не его ребенка. Мишу с детства убеждали… держаться подальше от ведьм.
— Возможно, все же стоит с ним поговорить? — предложила я.
— Возможно, — согласилась Глафира. — Но он ведь сразу дал понять, что не заинтересован в отношениях со мной.
— Потом он передумал!
— Потом мы договорились, что просто хорошо проведем время вместе, — призналась Глафира. — Без обязательств. Я надеялась, что смогу ему понравиться… по-настоящему… — Она провела ладонью по щеке, стирая несуществующие слезы. — Золушкой себя представляла. Вот дура! Яра, ты не подумай, я без корысти, — спохватилась она. — Просто… это как красивая сказка…
— Ладно, с этим понятно. Но я, на твоем месте, все же поговорила бы с Мишкой. Я немного его знаю. И чувствую. У него к тебе особенное отношение. Но скажи мне вот что, подруга! Как так получилось, что ты не знала об этом ведьмином проклятии?
— Ты тоже не знала, — напомнила она.
— Так я не выбирала путь ведьмы. Неужели вам перед поступлением в школу не рассказывают обо всех этих… суевериях?
Глафира отрицательно покачала головой.
— Мне и сейчас не должны были говорить. Это для тех, кто принимает посвящение.
— В смысле⁈ Мне и о посвящении не говорили.
— Тебе и не нужно. Ты же не путь ведьмы выбрала. Это последний шаг, после обучения ведьма сдает экзамен Верховной Ведьме, на Лысой горе. Потом ведьмаку. А потом, перед посвящением, ведьме рассказывают о проклятии. После вступления в Ковен пути назад нет.
— А, это что-то вроде нашей присяги, — догадалась я. — Так, стоп. Но ведь я в Ковен не собираюсь. Зачем мне сказали о проклятии?
— Полегче чего спроси, — огрызнулась Глафира. — Откуда мне знать, что у Тимофея Ивановича на уме? Может, ваша присяга по силе приравнивается к посвящению?
— Может… — протянула я.
Или у ведьмака был свой резон? Что ж, такая информация лишней не будет.
— Тебе нечего бояться, — сказала Глафира. — Ты же эспер.
— Не факт, Глаша. Не факт…
Объяснить ей свои сомнения я не успела, нас позвали на очередной массаж.
Чистенькие, бодрые и отдохнувшие, вечером мы чинно здоровались с Петром Андреевичем Шереметевым. Его особняк располагался в пригороде Кисловодска, и прием Петр Андреевич устроил в саду.
— У нас закрытая вечеринка, — сказал он, улыбаясь. — Отмечаем возвращение Матвея.
Официальная, так сказать, версия. Для слуг и для тех, кто следит за Матвеем. А, возможно, и за Петром Андреевичем.
В саду зажгли фонари. Столы ломились от угощения. Пахло шашлыком и розами. Карамельку, пользуясь расположением хозяина, я взяла с собой. Химерам приготовили отдельное угощение. Наевшись, Карамелька позволила Чоко вцепиться в загривок и скакала по деревьям наперегонки с Саней.