— Нет, — повторила я. — Мне с тем, чем владею, справиться бы.
— Кстати, почему ты не в школе? Я ведь поначалу туда заглянул, но мне сказали, что тебя нет.
— Кстати, по распоряжению Верховной Ведьмы меня закрывают в школе до осени, — пожаловалась я, пользуясь моментом. — Вот, отпустили вещи собрать. Ванины. Он будет жить в гостевом доме, поближе ко мне.
Надеюсь, получилось убедительно.
— Ты лежала в гамаке и читала, — заметил Разумовский. — Или мне это почудилось?
— Не почудилось. Сергей Львович, я, между прочим, устала. Прилегла на полчасика, что тут такого? Какое преступление я совершила? — возмутилась я весьма искренне.
— Ну-ну, не злись, — примирительно произнес он. — Так тебе запретят выходить в город?
— Надеюсь, что не полностью. Но до сдачи первого зачета — точно. Я мир услышать не могу. Как начинаю медитировать, так в Испод проваливаюсь.
И это правда. Теперь Разумовский точно поверит в мою ложь.
— Я найду способ увидеться с тобой, — сказал он. — А пока возьми вот это.
Он положил на стол небольшой предмет, завернутый в носовой платок.
— Это что? — нахмурилась я. — И зачем?
— Попробуй прочесть память кольца. Не пытайся найти того, кто сможет. Узнаю — накажу. Яра, ты поняла? Я обязательно узнаю, если кольца коснется кто-то, кроме тебя.
— Поняла, — вздохнула я. И не удержалась, съязвила: — Это слово вы непременно сдержите.
Он не рассердился, но взгляд стал тяжелым, темным.
— Навряд ли ты поймешь. И, определенно, не поверишь. Но у меня нет выбора.
— Выбор есть всегда, — возразила я.
— Ты права, выбор есть, — неожиданно согласился он. — Но это выбор между очень плохим и отвратительным.
Как узнать, когда Разумовский искренен? Эспер его уровня легко прячет эмоции, не прибегая к блоку. Он настоящий, когда хочет убить своего отца? Или сейчас, когда жалуется на безвыходную ситуацию? Он прав, я не могу поверить его словам.
— Сумеешь ты прочесть память кольца или нет, неважно. Император объявит о нашей помолвке во время визита в Кисловодск. Свадьба в конце августа.
— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Ты не ослышалась, — спокойно произнес Разумовский.
— Но я не давала согласия!
— Ты согласилась мне помочь. Я сдержу слово.
— Да, но это не означает, что я дала согласие на замужество.
— Это часть плана, Яра.
— Почему у меня чувство, что это часть обмана? — выдавила я. — Вы придумали то, что озвучили в Ессентуках, чтобы заставить меня выйти за вас замуж? Но зачем? И почему так спешно?
— Обстоятельства изменились, — повторил Разумовский. — Подсказку я тебе дал. — Он кивнул на коробочку с кольцом, что я вынула из платка. И добавил: — Даже две. О последствиях отказа ты предупреждена.
Странная, к слову, коробочка. Вовсе не коробочка для кольца, а спичечный коробок. Это, что ли, вторая подсказка?
— Яра, я в тебя верю, — сказал Разумовский на прощание. — И не советую испытывать меня на прочность. Если попытаешься избежать замужества, последствия будут страшными. В первую очередь, для Бестужева.
«Мне прикажут, я сделаю», — прозвучало в моей голове.
Или показалось? Неужели я хочу верить в то, что Разумовский — хороший человек? Он так искусно меняет мнение о себе! То грозный, то несчастный. Что из этого правда, а что — ложь?
Единственное, в чем я сейчас уверена, так это в том, что испытывать судьбу не буду. Предчувствие не обмануло, мне придется выйти замуж за Разумовского.
Я аккуратно убрала в пакет чашку, из которой он пил. Все равно надо узнать, внук он баронессе или нет. Пригодится.
Глава 46
После визита Разумовского вернуться в гамак я не смогла. Зато вспомнила, что меня успокаивает готовка. Наварила борща, навертела котлет, нарубила салатов: один из огурцов, помидоров и зелени, другой — капустный, с заправкой-маринадом. Обнаружила на веранде тазик с огурцами, преподнесенный Мишке соседями, и замалосолила огурцы в керамическом бочонке. Потом вызвонила Ваню и заставила его прийти домой на обед.
— Случилось чего? — нахмурился он, оценив изобилие блюд на столе.
Даже приятно стало, что младший брат так хорошо меня знает.
— Нет, я сегодня вроде как по кухне дежурная, — отшутилась я.
— Сказала бы мне, помог бы, — проворчал Ваня.
— Отдыхай, — велела я. — Мне не в тягость. И очень хорошо мысли прочищает.
Ваня пообедал и ушел к приятелям, играть в футбол. Я перемыла посуду, покормила Карамельку и осмотрела запасы продуктов в кладовой. От выпечки меня спас Венечка. Он вернулся с практики раньше других.