— Хорошо, уговорили. Но я готова поделиться своим секретом только в обмен на ваш. Каждая из вас должна раскрыть одну из своих самых глубоких тайн!
— Эй, старая! А ну, убирайся прочь!
— Чего кричишь, соколик, я не глухая.
— Я сказал, проваливай! Тебя здесь утром уже не должно было быть!
— Я свободная женщина и делаю то, что захочу. Я захотела остаться. Ромеро хороший мужчина, в отличие от тебя! И не бросил старую женщину одну на улице ночью.
— Да, Артур.
— Бабушка нам все рассказала.
— Это было некрасиво.
— Постыдился бы!
— Да она вас за нос водит, как вы не понимаете? Она же вас использует!
— Как я и говорила. Стоит задеть их самолюбие, и любой мужик начнет ерепениться как петух! Ко-ко-ко, ко-ко-ко!
Старуха, сложив руки в боки, начала весело кружить локтями, громко кудахтая. Девушки, не сдерживая смех, утирали слезы, выступившие на глазах, краями своих передников.
— Да я тебе, тварь, башку проломлю!
Ярость затуманила мой разум и, перехватив молот двумя руками, я решительно шагнул навстречу кривляющейся бабке. Удар деревянным ведром по шее, тычок коромыслом в живот, шлепок мокрой тряпкой в лицо! Десятки ударов посыпались на меня, вынуждая защищаться и прикрывать мягкие части тела. Девушки били меня чем попало, тем, что было в руках, сбивая мой пыл, заставляя отступить.
— Так тебе!
— Сволочь!
— Не трогай бабулю!
— Убийца!
— Не смей и пальцем ее тронуть!
— Я все мужу расскажу!
— На! На! На! Получай!
— Хватит, хватит, лебедушки мои... Оставьте его... Пойдемте, я вас пирогами своими угощу, заодно и посекретничаем.
Девушки прекратили мое избиение и с победоносным видом, задрав вверх носики, отправились вслед за бабкой в дом, громко хлопая дверью. Я, постепенно приходя в себя, заорал от бессилия и скопившейся злобы и в порыве бешенства одним ударом молота разнес в щепки лавку, на которой сидела бабка, вызвав этим лишь недовольный и меланхоличный лай Большого Бобо. Униженный и оскорбленный, я отправился обратно в кузницу доделывать этот чертов крупный заказ.
С каждым ударом молота заготовка принимала нужную мне форму, а чувство ненависти и раздражения волной выплескивалось из тела ритмичным металлическим звуком, разносясь по деревне. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя так паршиво. Меня как будто облили помоями, обсыпали ощипанными перьями и выставили на мороз. После этой мысли образ кудахтающей бабки вновь встал перед глазами. Я это так не оставлю. Она опозорила меня на всю деревню. Я полностью уверен, что сейчас она рассказывает девкам, какой я ужасный человек, а они уж быстро разнесут слухи по всей округе и ближайшим деревням. Что может быть хуже потери репутации?
— Э, ничё не попутал, Артур?
А вот и ответ на мой вопрос.
— Слышь, где наши косы?
Толпа мужиков направлялась ко мне, во главе с Манфредом. Их одежда была испачкана и покрыта солеными разводами, оставшимися от высохшего пота. За работой я не заметил, как стремительно пролетел день, а солнце уже начало клониться к закату.
— Да, я помню. К утру сделаю. Сегодня не было времени.
— Зато было время жен наших кошмарить?
— Ага, и лавку мою ломать.
— Нехорошо ты с бабушкой поступил. Древний обычай нарушать нельзя.
— Да старуха вам и вашим женам по ушам ездит, а вы верите! Она не та, за кого себя выдает! Она гнусная, хитрая тварь, которая манипулирует людьми!
— Оскотинился ты, Артур. Похоже, деньги богачей испортили тебя. Как ты их называешь, «клиенты» приходят и уходят, а вот мы всегда рядом. Тебе с нами жить бок о бок. — пока Манфред говорил свою речь, мужики окружали меня возле наковальни, постепенно сужая кольцо.
— Вы че удумали, сволочи?!
Резкий удар черенком от косы по макушке заставил меня пошатнуться, и на мгновение мир вокруг потемнел. В голове зазвенело, и я, нащупав свой молот, попытался его поднять.
— Гаси его!
Удар под колено поставил меня на четвереньки, я тут же упал на землю и свернулся калачиком, прикрывая живот и голову. Они пинали меня, топтали, выкрикивая ругательства. Мне оставалось только терпеть очередное унижение и молиться, чтобы это как можно быстрее закончилось.
— Все, стой. Стой, я сказал. Своим, Артур, помогать надо в первую очередь. Это тебе за косы.
— За жену!
— И за лавку.
— Пойдем, мужики, хватит с него.
Не знаю, сколько я пролежал. Солнце давно село за горизонт, и темнота окутала деревню, только горн слегка освещал кузницу потухающим пламенем. Я был в сознании. Просто не хотел вставать. В глубине души я жаждал лишь одного — уснуть и вновь встретиться с Изобель. Но боль, пронизывающая мое тело с каждым ударом сердца, прокатывалась волной и выдергивала меня из желанной дремы.