— Папа! Папочка! Ты живой? Ответь!
— Алисия?
— Мы как узнали, я сразу побежала к тебе.
Я с трудом приподнялся, борясь с пульсирующей болью, и оперся о холодную каменную стену кузницы, остужая горящую синяками спину.
— А мама?
— Она с Петро. Он опять плачет без остановки... Старуха приходила.
— Старая падаль. Что она хотела?
— Не знаю, мама с ней разговаривала.
— Ясно. Помоги встать, дочь.
Совместными усилиями мы поставили мое покалеченное тело на ноги и медленно поковыляли в сторону дома. Алисия поддерживала меня за руку, попутно рассказывая о сплетнях, распространяемых бабкой. На мое удивление, старуха создавала для меня неоднозначный образ, поливая меня грязью и одновременно жалея, как брошенного котенка. А к нам она вообще заходила, чтобы якобы помириться. Подходя к дому, я заметил кое-что странное. Большой Бобо, обычно по вечерам спущенный с цепи, свободно гулял за забором участка Ромеро и облаивал каждого случайного прохожего, теперь же на улице стояла тишина. Алетра выскочила к нам навстречу, охая и причитая, помогла Алисии поднять меня по лестнице и сопроводить в спальню. Когда мы проходили мимо общей комнаты, я увидел, как Петро за обе щеки уплетал, судя по запаху, мясной пирог, не обращая на суету никакого внимания. Меня положили на кровать, и Алетра отправила Алисию следить за братом. Сама же начала меня раздевать и мазать особо страшные синяки мазями и припарками.
— Не думала, что они на такое способны. Столько лет с этими людьми прожили бок о бок.
— Это все бабка. Она народ науськивает...
— Она мне тоже сначала не понравилась, а сегодня пришла, извинилась, пирог вон принесла. Петро он очень понравился.
— ЭТО ЕЕ ПИРОГ? Выбрось его немедленно! Она лживая, ничтожная тварь! Не верь ни единому ее слову!
— Не кричи! Ребенка напугаешь. Я сама разберусь, что мне делать. Я считаю, что она хорошая женщина.
— Хорошая женщина? Сука, ты должна быть на моей стороне! Предательница! Убирайся прочь!
Я схватил лежащую рядом подушку и со всего размаху ударил Алетру по спине. Из ее рук тут же выпали склянки с лечебными мазями со звоном разлетаясь и разбрызгивая содержимое в стороны.
— Ты что творишь? Я как лучше хотела... Сам пошел к черту, псих!
Жена, громко топая по деревянному полу, вышла из спальни, с грохотом захлопывая дверь. Наконец-то я остался один. Мази понемногу начали проявлять свои свойства, частично снимая боль. Я устроился на кровати в неестественном для себя положении, в единственной позе, в которой было не больно дышать. И постепенно провалился в сон, едва ухом уловив возгласы жены и дочери со стороны общей комнаты.
Яркое солнце нежно греет кожу. Все та же рожь, все тем же золотистым ковром покрывает землю до самого горизонта. Я еле переставляю ноги и борюсь с сопротивлением этой чертовой высокой травы, то и дело спотыкаясь и ругаясь от пронзающей боли. Изобель, услышав меня, бросила подготовку небольшого пикника и, опрокинув корзинку с яблоками, бросилась ко мне навстречу.
— Мой ястреб, кто это сделал?
— Чертова старуха натравила на меня соседей.
— Пойдем скорее, я тебе помогу. Ложись сюда.
Она проводила меня до расправленного покрывала среди высоких колосьев, сгребла в сторону еду и напитки и положила плетеную корзинку вместо подушки. Я послушно лег, согласный на все, лишь бы стало легче.
— Сейчас, дорогой. Все будет хорошо.
Она начала прикладывать руки к синякам и гематомам, обдавая их нежным теплом и легким голубым свечением. Повреждения моментально исцелялись, а с души постепенно спадал камень отвратительных событий прошедшего дня.
— Со мной ты никогда не будешь страдать. — Изобель нежно чмокнула меня в губы, окончательно снимая мороки, державшие меня в плену злости, ненависти и бессилия.
— Мне так хорошо с тобой... Как я могу тебя найти?
— Я пока не могу тебе сказать... Если знаешь ты, будет знать и Старая Пэгги, и тогда у нее точно получится разорвать связь между нами. — я приподнялся на локтях и вопросительно глянул на девушку.
— Она тоже почувствовала, что я тебя нашла и пыталась нам помешать. Вот, возьми.
Девушка сняла подвеску с большим изумрудом в серебряной оправе и повесила мне на шею.
— Так мы сможем общаться и наяву. Я больше не хочу тебя терять.
— Спасибо, дорогая. Нужно срочно избавиться от старухи, пока она еще что-нибудь не выкинула.
— Сделать это не так-то просто. Прогнать ее уже не получится. Пэгги и дальше будет изводить тебя, а даже если ты уедешь, она последует за тобой и продолжит издеваться пуще прежнего, пока не сведет в могилу.
— Значит, я сведу ее в могилу первым.