–Мамуль, это же модно! Все девочки сейчас делают такие стрижки. У нас в классе больше нет никого старомодного, с косой. Вот и я тоже хочу быть модной.
– Модной, говоришь? – я помню, как мама обняла меня, погладила по голове и посмотрела на моё отражение в зеркале, улыбнулась.
– Да, модной, – ответила я.
– Но ведь волосы – это твоя красота. И сила, – добавила она тихо.
– Мамуль, какая красота? Это старомодно! Прошлый век! – начала я яростно отстаивать свою точку зрения.
– Ладно. Обрезала и обрезала. Дело сделано. К чему это обсуждать? Но пообещай мне, что ты больше никогда этого не сделаешь.
– Почему? – помню, спросила я.
– Потому что это твоя сила, – снова не совсем понятно ответила мама.
Да, тогда я не смогла осознать, почему мама настаивала. Но уже спустя два года, когда волосы снова отрасли, мама многое поведала мне, многое объяснила. А потом умерла бабушка. И я стала её наследницей. Ведьмой. Хранительницей. Намного раньше, чем это случается обычно. В пятнадцать. Хотя предназначалось в двадцать один.
Мой отец был офицером. Наша семья постоянно моталась по гарнизонам, и всё моё детство прошло в закрытых военных городках под звуки команд и пение марширующих солдат.
Я – дитя советской эпохи. Родилась в великой стране под названием Советский Союз. И главное, я успела вырасти, прежде чем эта великая страна исчезла. Поэтому в моём сердце и в моём мозгу все последние годы была какая-то неувязка, путаница.
Моя мама – украинка, отец – поляк. Но раньше моя национальность никого не интересовала. В военных городках было много офицеров разных национальностей, а также интернациональных семей. Все дети дружили между собой и очень хорошо общались. Никто никого не дразнил.
Я сама вышла замуж за молодого лейтенанта, который после училища приехал служить в наш гарнизон. Моего папу тогда перевели в штаб, и мы наконец-то переехали в просторную квартиру сталинской постройки почти в самый центр Киева, столицы Украинской Советской Социалистической Республики.
Мне было тогда семнадцать, и я впервые влюбилась. Сейчас вспоминаю это первое чувство, оно было таким трогательным, нежным и немножечко смешным. Как и мой избранник. Лёша был родом из Ленинграда. Его папа – рабочий на заводе, мама – няня в детском саду.
Родители молча приняли мой выбор. Разве что мама, чуть промедлив и задумавшись о чём-то своём, сказала:
– Была бы жива бабушка…
Но бабушки уже не было. А сила, которая уже жила во мне, ещё недостаточно созрела, чтобы обрести форму и направить по нужному пути. Поэтому, как только мне исполнилось восемнадцать, я вышла замуж.
Вскоре Лёшу перевели служить в Сибирь. И я поехала за ним. Через год родился наш сын. А ещё через год исчезла страна, в которой я родилась и выросла.
Помню, в те времена многие говорили о свободе, о необходимости обрести независимость. Я тогда часто думала: о какой свободе идёт речь? Неужели люди не понимают, что свобода должна прийти изнутри? Ведь если сделать иначе, то на смену одним угнетателям придут другие. Однако тогда все как будто находились под воздействием наркотиков или гипноза. Им нужно было непременно разрушить. И разрушили.
Недавно я совершенно случайно встретила друга детства Яшу. Его отец тоже был офицером, и мы в одно время жили в одном военном городке. Часто играли вместе, строили домики на деревьях, прятали с девчонками секретики, а он их искал.
Отец Яши – казах, мама – из Белоруссии. Яша родился на Украине, там вырос и окончил школу. А сейчас живёт в России.
Мы встретились в Киеве, на встрече выпускников нашей школы. Наблюдая, как изменился город моего детства и настроение людей, я поделилась наблюдениями с Яшей. Знаете, что он мне сказал?
– Я иногда думаю, что жизнь отторгла меня, отвергла.
– Почему? – удивилась я.
– Ну, посуди сама. С виду я казах казахом. Но языка не знаю и в Казахстане никогда не жил. Только изредка с родителями приезжали к бабушке, которая уже умерла. Если уеду туда жить, для местных буду русским. Белорусского языка нормально не знаю тоже. Поеду туда – буду казахом. Живу в России. Поэтому для родной Украины я теперь не иначе как москаль. Смешно сказать, но как раз украинский язык помню и знаю хорошо. Я ведь окончил украинскую национальную школу. У нас рядом с гарнизоном только она и была. Ты же сама знаешь. Учились-то вместе. Так что в России я почти хохол. То ли дело раньше, все мы были советские дети. И большая страна, которой мы были нужны. А сейчас?