— Ты остаешься у меня, — решительно сказала Лариска, — Даже не думай ехать домой.
— Но отец…
— Позвонить ему – не судьба?
— Поеду, — с не меньшей решительностью сказала Ксюша, — Ну вымокну, ничего страшного, в первый раз, что ли… Я маме обещала приглядывать за отцом.
— Не бегает ли он по любовницам?
— Тьфу на тебя! Покормить его ужином и все такое…
— Ну хотя бы зонт у меня возьми…
Ксюша только рукой махнула, на мгновение представив себе, как она крутит педали, а одной рукой держит над собой цветастый зонтик. Она даже не стала подниматься к Лариске, возле ее подъезда отстегнула цепочку на своем велосипеде, и уже спешила прочь
— Позвони хоть, — крикнула вслед подруга, — Как добралась…
Ксюша решила возвращаться другой дорогой – старой, которая петляла по окраине города, а местами шла через лес. Так было чуть дольше, зато деревья хоть немного, но укроют от дождя.
Напрасно она на это надеялась. Ксюша не проехала еще и половину пути, когда мертвый штиль сменился порывом вета, сначала жаркого, потом пронизывающе холодного. Следующий порыв был уже ураганным. А еще несколько мгновений спустя хлынул дождь.
О таком говорят «жабе впору захлебнуться». Ксюша вымокла сразу и насквозь. Вода текла по волосам, струилась с одежды, казалось, что еще немного – и нечем будет дышать. Вместо воздуха она вдохнет воду. Видимость тоже была никакая.
И, как ни храбрилась Ксюша, она все же решила переждать грозу, хотя бы этот шквал, где-то под крышей.
Она знала, что вот сейчас уже доедет до автозаправки. Хоть там постоять под каким-нибудь навесом… Даже если дождь затянется надолго, сила его ослабнет.
Въехав на заправку, Ксюша соскочила с велосипеда, п повела его за руль. Она уже приметила укрытие, где можно будет спрятаться вместе с великом. Заправка выглядела почти пустынной. Лишь две машины стояли здесь. Их хозяева, очевидно, тоже пережидали грозу. Черный джип и чуть поодаль «ГАЗелька». Задняя дверь была слегка приоткрыта, и девушка, проходя мимо, невольно бросила взгляд вовнутрь. На полу лежал связанный человек – мужчина лет тридцати.
Его руки и ноги были крепко связаны веревками, глаза закрыты. К своим годам Ксюше лишь раз пришлось бывать на похоронах. Это была старушка-соседка, которая не раз угощала девочку – то клубникой с дачи, то еще горячими пирожками, то конфетами. Она прожила долгую жизнь, ей было уже за девяносто, а ушла тихо и спокойно – во сне. Ксюша боялась идти прощаться — у нее было живое воображение, и она отчетливо представляла – по аналогии с «Вием» — что старушка внезапно откроет глаза и сядет в своем гробу. Но мама уговорила ее, сказала, что мертвых не надо бояться.
И правда, было нестрашно. Может быть, от того, что в комнате собралось полно народа – родственники, соседи, друзья усопшей. Или от того, что солнце заливало все вокруг ярким светом, уверяя, что жизнь продолжается. Но больше всего Ксюшу поразило выражение лица старушки. Такого глубокого спокойствия, такой отрешенности – она никогда до этой поры не видела. Все земное уже не касалось покойницы. И в сознании девочки отразилось, что лица мертвых людей должны быть именно такими.
Но человек, который сейчас лежал перед ней на грязном полу «ГАзельки» - хоть глаза его и были закрыты – спокойным точно не был. Подрагивали веки, сплетались и расплетались пальцы, точно тщетно пытались освободиться.
Конечно, он не слышал шагов Ксюши – все заглушал шум дождя. Она еще могла сделать вид, что ничего не заметила – и поспешить со своим велосипедом под спасительный навес. И в то же время она понимала, что ни за что не сможет так поступить. Просто не в силах.
Она протянула руку и коснулась пленника.
— Эй…, — она почти шептала, но достаточно громко, так чтобы он мог ее слышать, — У вас все хорошо?
Хорошо точно не было, и Ксюша сама понимала, что несет чушь.
Человек приоткрыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на Ксюшу, словно пытаясь понять – кто она такая. Потом сообразил – девчонка, случайно оказавшаяся здесь.
Он разлепил губы:
— Уходи отсюда… скорей…И…ты…меня… не видела…Машину тоже… не помнишь…
Она понимала, что делает глупость чистой воды, и что вообще это все – безумие. Но она сбросила рюкзачок, рванула молнию и вытащила перочинный ножик.
— Ты…
— Ну, это чтобы вы тоже могли отсюда уйти, если захотите.
Веревки, связывающие пленнику руки, она пилила – как ей показалось – очень долго. Зря понадеялась, что ножик острый, хотя, может для грибов и сойдет. Но когда веревки всё же были перерезаны, мужчина перехватил у Ксюши нож, и с путами на ногах справился гораздо быстрее.