Олег жарил мясо на гриле, и вместе с дымком до собравшихся долетал божественный запах. На особом столике стояли кувшины с холодным лимонадом и стаканы. Пиццы, разрезанной на аппетитные куски, хватило всем.
Олег, конечно, не стал никого приглашать со своей стороны. И зря. Калеб понравился всем гостям, никому и в голову не приходило смеяться над стариком. А дочь Софьи, «солнечная девочка» Леночка и вовсе не отходила от него. Со всей непосредственностью Леночка устроилась на коленях возле кресла старика, и они вместе то любовались узорами в калейдоскопе, то болтали о других подарках.
Что касается подношений – всех переплюнула еще одна подруга Оксаны – Тамара. Она принесла большую, в человеческий рост, куклу из с-екс-шопа.
— Ты рехнулась? — коротко спросила ее Оксана.
— Почему? — хотя Тамара не могла сдерживаться и хихикала, — Посмотри, она даже похожа на тебя. Волосы такого же цвета, и вообще…С ней ваш дедушка не будет чувствовать себя одиноким.Резиновую Зину купили в магазине…. И… как там дальше?
— Иди-отка….Это стихи Агнии Барто для детей, а не то, что ты думаешь. Унеси эту пошлятину в его комнату, не выставлять же ее на всеобщее обозрение.
— А…где он..?
— У меня в мастерской его поселили. Бери Зину подмышку – и дуй…
Ксюша развлекала Лариску и других своих подруг, которые с удовольствием приехали, чтобы провести день за городом. Девчонки постелили скатерть прямо на траве, разложили закуски и устроили настоящий пикник.
И никто не заметил, как Леночка стала приносить себе и Калебу коктейли с другого стола, и напитки эти были совсем не детскими. Просто они показались Леночке такими красивыми – яркого цвета, с кусочками фруктов, с трубочками…
Уже после второго бокала оба повеселели. Им казалось, что они никогда так прекрасно не проводили время.
— Смотри, как они понравились друг другу,— с умилением сказала Софья, наблюдая за щебечущей парочкой.
Сама она выглядела неважно. Леночку ей приходилось тянуть самой. Отец попытался было полюбить «особенного ребенка», но не выдержал и ушел из семьи, когда малышке не исполнилось еще и трех месяцев. Софья хорошо шила, и все эти годы провела дома, за швейной машинкой, чтобы и дочка была рядом и какой-никакой получался заработок. Она рано постарела и, несмотря на красивое голубое платье, сшитое своими руками, вид у нее был измученный.
Между тем Калеб поднялся.
— Мне нужно в дом, — сказал он Леночке, — А ты покачайся пока….
Леночка с восторгом оседлала кресло-качалку, которое уже давно занимало ее. А старик зарысил по дорожке к особняку. Все-таки не надо было пить так много коктейлей. Успеть бы добежать и не оскандалиться при всех…К счастью, где туалет — он помнил, ведь с момента переезда он посетил его уже столько раз.
…Когда он вышел из уборной, на ходу подтягивая брюки (Оксана уговорила его отказаться от штанов с пуговицами — его старческие пальцы уже не всегда могли совладать с ними, и теперь он предпочитал треники с резинками) он снова запутался в доме. Кажется, здесь была его комната…или нет?
Старик с опаской заглянул в дверь, он очень боялся попасть куда-нибудь не туда, и помешать людям. С облегчением увидел он собственную кровать и тяжелые ботинки, которые снял по приезде. Но в кресле, кажется, кто-то сидел.
Это была прекрасная юная девушка, так похожая на кого-то, кого он прежде знал. Она смотрела на него молча и, кажется, чего-то ждала.
Если бы Калеб был трезв, он распознал бы подвох. Но выпитые коктейли сыграли с ним дурную шутку. Старик осторожно коснулся руки прекрасной незнакомки – она показалась ему такой теплой и шелковистой.
На какую-то минуту Калеб ощутил себя совсем молодым, и в нем взыграло желание показать этой леди, что он еще мужчина ого-го. Подхватив красавицу – она была очень легкой, почти невесомой, но этот факт отметил лишь какой-то уголок его сознания — он повалил ее на кровать. При этом он зажимал ей рот ладонью — если красавица в порыве страсти начнет кричать, то она, конечно, переполошит всех гостей.
— Я буду у тебя первым, — с гордостью объяснил он ей и начал стягивать с себя треники.
В это время за его спиной раздался крик:
— Папа, что ты делаешь?!
Старик вздрогнул так, что свалился с постели. И обернулся, уже сидя на полу.
В дверях комнаты стояла женщина, так похожая на ту, другую, которую он только что…чуть не… Только эта женщина в дверях старше, она то ли сердится, то ли смеется, и закрывает рот ладонью. И, кажется, он ее знает. Да, без сомнения, это – Оксана. Она его дочка, да…
От неловкости ситуации старик вспотел.