— Там все для вас решится, — сказал Валентин.
Он слегка улыбался, и была эта улыбка – не от мира сего, словно он и на самом деле был посланцем того самого призрака.
*
Юля точно понимала, что ей нужно. Она была еще очень молода, но настолько бурной была ее жизнь все предшествующие годы, что сейчас ей хотелось закрепиться, встать на якорь. Отдохнуть. Сама она называла это – «упрочить положение».
У Юли был свой салон шугаринга, подаренный ей предыдущим любовником. Как-то они встретились с этим мужчиной снова, посидели в кафе, и он смертельно оскорбил Юлю, спросив:
— А ты все еще работаешь пис—ько---дером?
Он был насмешливым хамом, но она – по сравнению с той порой, когда танцевала у шеста в кабаке – чувствовала себя сейчас настоящей бизнес-леди. У нее были свои подчиненные, и в тот вечер она довела девушек до слез, отыгрываясь на них за пережитое унижение.
Если лет до четырнадцати Юля считала себя принцессой, да еще такой, к которой принцы будут свататься наперебой, а ее избранник станет приносить кофе в постель и исполнять все ее прихоти, то годам к двадцати жизнь уже показала ей, что счастье добывается в борьбе, причем ожесточенной.
За это время случилось многое – позади была школа, которую Юля окончила на тройки. Несколько попыток начать карьеру (выгоняли по разным причинам, там – несколько раз проспала и опоздала на работу, здесь-будучи продавцом-консультантом – соблазнилась и украла телефон), все попытки эти благополучно провалились. Сердце успокоилось в ночном клубе – туда не нужно было приходить рано, и там не требовалось «шарить» в математике или других науках. А умением танцевать на высоченных каблуках, оголяться без стеснения и развлекать посетителей – Юля владела вполне.
Случилось в ее жизни и несколько мужчин, но Юля всегда гордилась тем, что не была безотказной, не соглашалась на что попало, устанавливала планку, ниже которой не опускалась. Только пару раз, в самом начале она испытала что-то вроде влюбленности, но эти ничем хорошим не кончилось. Ни один из этих коротких романов не перерос во что-то серьезное, парни относились к Юле как к очередной девчонке на их пути, наставал момент – и они находили себе другую подружку. С тех пор сердце ее навсегда закрылось, и теперь уже она задавала себе жесткий вопрос – что эта связь может мне дать? И потом принимала решение – стоит ли завязывать отношения с этим человеком.
Теперь все ее любовники были людьми обеспеченными. Но ни один из них не был свободен, и Юля знала, что они не женятся на ней никогда. Поэтому она старалась устроить так, чтобы «прощальный подарок» (а расставания случались неизбежно) был весомым, и отношения сохранились дружеские, чтобы оставалась возможность обратиться за помощью в случае чего.
Подруги знали, что у Юли есть маленький сын. Она, смеясь, называла его «ошибкой молодости», и суеверные девчонки каждый раз пугались: «Нельзя так говорить, не дай Бог, что-то случится с ребенком!» Но Витька воспитывался у Юлиной мамы, и даже близкие подруги начинали забывать, что он существует.
До встречи с Георгием Юля жила одна. Среди ее друзей не нашлось никого, кто расщедрился бы на такую квартиру, как ей хотелось. А «абы что» ей было не нужно. Поэтому до поры до времени она снимала элегантную студию в центре города. Квартира была отделана в черных тонах, может поэтому Юля на нее и клюнула – она любила черный. Ее и в магазинах сразу тянуло к мрачному цвету. И когда дома она выкладывала покупки на стол – он был погребен под этим трауром, а самой Юле почему-то приходило на ум словосочетание «черная месса».
Постельное белье из шелка цвета ночи – Юля проводила по нему рукой, точно ласкала. В ту пору ее другом был хамоватый бизнесмен, который не видел в ее пристрастиях ничего загадочного, рокового, колдовского, Сказал только:
— Ну что… Черные тряпки, бельишко.... Публичн-ый дом как публич-ный дом. Ты еще зеркало на потолок повесь.
— Большой спец по публичн-ым домам? — Юля прищурилась, она старалась, чтобы голос ее звучал ласково – но, Господи, как же трудно ей было не поссориться с этим человеком! Рядом с ним можно было находиться только со стиснутыми зубами.