И они правда, без всякого труда совершили это восхождение. Конечно, на крепость смотреть особенно было нечего. Развалины каменных стен, уже еле заметные, оплетенные корнями деревьев. Но тут было приятно, и они гуляли как обычные люди – отчего-то рядом с Егором дед казался совсем нормальным. Не задавал странных вопросов, а если говорил, то все в лад, в тему.
Когда они вернулись (Ксюша несла букет цветов, собранных на склоне горы), она обернулась и увидела, что Егор, вложив руки в карманы, смотрит ей вслед. После обеда она его не видела, а ближе к вечеру повела старика на пляж – хотя погода испортилась. Резко, как это часто бывает на юге, набежали тучи, и ветер погнал волну.
Ксюша надеялась, что Егор, может быть, здесь, сидит на шезлонге и смотрит на море. Но его не было. Оставалось еще проверить место там, за мысом, которое он любил.
Но Ксюша испугалась, что дед простудится, если она позволит ему долго быть на холодном ветру. И она решила вернуться в номер, взять его теплый джемпер.
— Жди меня здесь, — попросила она старика, усадив его на бревно, которое невесть как очутилось здесь – может быть, море его вынесло, — Никуда не уходи, я бегом…. Хорошо….
И уже спеша по дорожке турбазы, она увидела этого человека. Ксюша даже сама не смогла бы сказать, чем он привлек ее внимание, почему она не могла оторвать от него глаз. Она видела лишь его спину в черной куртке, коротко остриженные волосы, размеренный, какой-то механический шаг. Она пошла следом – до административного корпуса. Не стала заходить в вестибюль, слышно было и так. Этот незнакомый человек назвал девушке, расселявшей гостей, ее, Ксюши, фамилию, и спросил в каком номере она остановилась.
Ксюша отступила на пару шагов от крыльца, поднесла к губам руку. Мысли метались в голове, и ей было отчаянно страшно.
Это не мог быть какой-то общий знакомый, человек от ее родителей – она это чувствовала. И еще она чувствовала себя курицей с отрубленной головой. Она растерялась абсолютно.
И тогда будто извне, и – в то же время внутри ее головы – бесстрастный холодный голос сказал:
— В пещеру.
Она попыталась было подумать о дедушке, о том, что его спрятать в пещеру невозможно, но при этом она отчетливо понимала, что этому человеку не нужен старик, а нужна только она сама.
Ксюша повернулась и побежала. Никогда она так не бегала. Раскинув руки, точно навстречу тому, кто сможет ее защитить. Словно она готовилась обнять его, но не было такого человека. Только тот, кто ее преследовал. Она летела как птица, и скоро была уже на берегу.
Дед все так же сидел на бревне и смотрел на море. Она пронеслась мимо него, и уже готовясь свернуть за мыс, услышала слабое: «Стой!» Ксюша обернулась. Этот человек в черном бежал за нею, но он был в самом начале пляжа, а она — в его конце. Она услышала еще, как он звал ее по имени, а потом грязно выругался.
Оказавшись за мысом, она скрылась от его глаз, но знала, что это ненадолго. Волнение на море было ощутимым, но Ксюше оно показалось настоящим штормом. Ах, не в такую погоду бы нырять! Но не было у нее выбора. Как была, в сарафанчике (она подумала о том, что не стоит оставлять одежду на берегу, давать этим опознавательный знак) она забежала в воду, и почти сразу ушла в море с головой.
Ксюша старалась не дать панике захватить ее. Всего два метра – это ни о чем, а потом можно вынырнуть внутри пещеры, и там будет воздух. Эти мгновения она запомнила на всю жизнь, потому что то, что она делала, было похоже на самоу-бийство. Но каким-то чудом ей удалось зацепиться рукой за каменистый свод пещеры, скользнуть внутрь, и… Она жадно вдыхала воздух и думала о том, что, наверное услышит этого страшного человека, когда он будет пробегать тут. Может, он даже наступит на расщелину, через которую в пещеру лился свет.
Но не было ничего… Еще долго не было ничего.
*
Когда старик услышал, что кто-то, приближаясь к нему, выкрикивает имя его внучки, пересыпая его отборной руганью, он встрепенулся. До этого он пребывал в каком-то своем мире, где не нужно было мучительно напрягать память, пытаясь что-то вспомнить, где мерный шум волн убаюкивал и успокаивал.
Но теперь он ощутил тревогу. Больше того, теперь он понял, что никто, кроме него, здесь не может заступиться за его внучку.
Он сделал шаг навстречу человеку, который уже почти добежал до нее.
— Что тебе от нее надо? — спросил он.
— Где она? — вместо ответа спросил незнакомец.
Это чужое, перекошенное яростью лицо, эти мощные руки, которые, кажется, могут одним движением свернуть шею…
Но старик не отступил:
— Что тебе надо?
Понял ли незнакомец, что перед ним – блаженный, которого бесполезно расспрашивать? Он оттолкнул старика с дороги и побежал дальше, к мысу.