— А как же Бар? – изумился Николай, — Ведь за ним сегодня…
— Я все помню, — сказала она устало.
— А если я не справлюсь один?
— Если я приму во всем этом участие – мальчик тем более решит, что я это и затеяла. Он меня возненавидит окончательно. А ты же, если не ошибаюсь, хочешь его потом взять насовсем?
Алина вышла из дома, когда было еще темно. Она знала, что ей придется долго ждать — детективное агентство, в которое она все-таки решила обратиться, открывалось в девять, но оставаться у себя она больше не хотела. Сам воздух в квартире казался ей отравленным.
Она пошла пешком, и шла быстро, чтобы не замерзнуть. Потом долго гуляла в сквере, что был напротив нужного ей, дома. И, наконец, зашла в продовольственный магазин, чтобы выпить в кафетерии, что находился здесь, горячий кофе.
Ровно в девять она открыла дверь офиса.
Здесь не было ни «предбанника» с секретаршей, ни каких-то дополнительных помещений, в которых она могла бы заблудиться. Сразу за небольшим коридором – кабинет, обставленный очень просто, по минимуму: стол, несколько кресел. Темноволосый мужчина, который, видимо, тоже только что пришел, включал кофемашину.
Он был несколькими годами старше Алины. От Оли Колбасиной она знала, как его зовут, и, хотя всю дорогу репетировала, что она скажет, сейчас начала запинаться.
— Вадим Сергеевич… я училась с вашим братом… извините, что без записи, я хотела просить вас о помощи…
Он жестом предложил ей садиться.
— Кофе?
— Спасибо, я только что пила. Я понимаю, что мое дело может показаться вам странным. Я даже не знаю, возьметесь ли вы за него…
И она, путаясь и сбиваясь, рассказала ему всю историю. Нет, ей не нужно следить за мужем, он сам признался, что у него была другая. Речь идет о ребенке, причем, об очень необычном ребенке. В любом случае цыгане должны были оставить его себе, ведь они держатся за «свою кровь». Почему же они выгнали его мать, и открестились от него самого. Что не так с этим мальчиком?
Алина рассказывала и чувствовала, что в ее собеседнике пробуждается интерес.
— Я думаю, что смогу получить нужную вам информацию, — сказал Вадим, - Но вы понимаете, что такое расследование обойдется достаточно дорого? Мне придется ехать туда, где живут эти цыгане, провести в том городе некоторое время…Обычные наши расценки…
Он назвал сумму, прибавив, насколько увеличится она в связи с «командировкой». Алина кивнула. Она что-то придумает. Попросит в долг у родителей, на худой конец свяжется с кредитом… Но ей нужно это знать.
— Только, пожалуйста, регулярно держите меня в курсе дела, — попросила она.
Он начал задавать ей вопросы, Алина отвечала, но знала она далеко не все. Место, где работает муж, она могла указать. Известно было ей и имя матери мальчика – Томила.
— Я понимаю, Николай мог бы рассказать вам гораздо больше, — сказала она, — Но он не должен знать о том, что я это все затеяла.
Простившись с детективом, Алина вызвала такси. Теперь ей надо было на другой конец города. Там, в частном секторе, жила старушка, у которой она хотела просить помощи. Когда-то, в детстве, Алину к ней водила мама. Чтобы дочка ее поняла, она называла бабушку «доброй волшебницей». Алина часто болела, и мама покупала для нее сборы трав и козье молоко. Но Алина помнила, что старушка еще и гадала, и знала разные заговоры. Жива ли она еще – эта Мария Павловна?
Старушка была жива, хотя ей перевалило уже за девяносто. Она стала еще более худенькой, чем помнила ее Алина. Ходила с палочкой, давно уже не держала козу. Но стоило Алине назвать себя, как Мария Павловна ее узнала.
— Я хотела с вами посоветоваться…
Алину до сих пор волновало – что мог шептать цыганенок, что значили его жесты? Она не преувеличивала. Тоска и душевная боль, нахлынувшие на нее в те минуты, были почти нестерпимыми.
Мария Павловна поставила табуретку посреди комнаты, велела Алине сесть. Затем сняла маленький серебряный крестик, что висел у нее на шее на простой веревочке. И стала быстро произносить какие-то слова, обходя Алину по кругу, и прикладывая крестик - то к голове молодой женщины, то к телу.
— На смерть тебе сделано, — сказала она, наконец.
Тогда Алина и подхватила зверя под пушистое брюхо, сказала ему:
— Рыжиком будешь.
Этот кот умел быть благодарным. Он ел все, что ему давали, быстро освоил лоток, не драл мебель и вообще не безобразничал. Единственное, что осталось от прошлого – он боялся лестничной клетки, прятался, когда кто-то открывал входную дверь. Наверное, его страшило вновь оказаться на улице.
Что же случилось? Может, кто-то прищемил ему лапу или хвост? Алина приподнялась, потянулась за халатом. Никогда она не стеснялась ходить по дому в ночной рубашке, но сейчас было чувство, что рядом кто-то чужой.