— И ты считаешь, что это нормально?
— Говорю тебе, что мальчик привыкнет, — Николай начал раздражаться, — Поживет немного с нами, и станет как все дети.
— Кот разбился, — сказала Алина холодно, — Ты напрасно считаешь, что всё в порядке….И что, ты даже не поговоришь об этом со своим сыном?
— Почему ты всё время это подчеркиваешь? «Твой сын», «твой сын»… Вспоминаешь, что у тебя не может быть своих детей?
Алина переждала несколько секунд – ей надо было продышаться после нанесенного удара:
— Да. Я хочу, чтобы каждый из нас занимал свое место и делал свою работу. Ты привел своего сына, в свою квартиру. И наводить здесь порядок – твоя работа. Побуду пока гостьей.
Она прошла в маленькую комнату и закрыла за собой дверь. Давным-давно не проводила она так свободное время, всегда ждала какая-нибудь работа. А сейчас Алина лежала на диване, читала с телефона книжку. Выходила лишь для того, чтобы сварить себе кофе.
До нее доносились голоса. Чаще всего – мальчик что-то требовал или спрашивал, а Николай ему отвечал. Алина старалась отвлечься от этих звуков, они ее не касались.
Вечером, воспользовавшись затишьем, Николай вошел, сел на край дивана. У него был очень усталый вид. Никогда Алина не видела его таким.
— Я думал, что в трудную минуту… — начал он.
Алина молчала.
— Завтра я начну хлопотать о том, чтобы оформить сыну документы. Ты права, ему временно придется пожить в детдоме. Но пока-то ты можешь мне помочь?
Алина знала бескорыстие старушки. Она и тогда, много лет назад, не хотела ничего брать с ее мамы.
— Знаю, что такое – больного ребенка растить, — говорила она, — Тут каждая копейка на счету будет.
Но мама никогда не приходила с пустыми руками – приносила сладкое из кондитерской или что-нибудь с дачи.
И сейчас Алина была уверена, что Мария Павловна не запугивает ее, не раскручивает на деньги. Наоборот, она искренне встревожена тем, что девочка, которую она когда-то лечила как умела, теперь выросла и попала в такую передрягу.
— Вы сможете это как-то поправить? — спросила Алина.
— Уж как сумею… Помню, мама твоя меня волшебницей называла. Так это зря. Бывает, такую черную злобу видишь, что…, — и Мария Павловна развела сухонькие старческие руки жестом бессилия.
Как же не хотелось Алине возвращаться домой! Если мальчика еще не забрали, она опять окунется в этот ад. И молодая женщина оттягивала этот момент до последнего. Она заглянула в пельменную – большой полутемный зал был почти пуст в этот час, и Алина долго сидела за самым дальним столиком. Мирные запахи бульона и лаврового листа, грузная повариха в белом халате, которая периодически забрасывала в котел новую партию пельменей, а потом вылавливала их шумовкой… Все тут было так тихо, спокойно.
Наконец, Алина собралась с духом и пошла на трамвайную остановку.
Бара уже увезли. Она узнала это еще в подъезде, от одной из соседок.
— Господи, что ж вам за наказание было послано! — с искренним сочувствием, почти с ужасом сказала она, — Ведь втроем тащили этого мальчишку, а он кричал так, что уши закладывало. В стены вцеплялся, там, наверное, следы от его когтей остались.
Соседка так и сказала – не ногтей, а когтей.
Алина кивнула и теперь уже поспешила домой. Дверь в квартиру осталась приоткрытой. В уютных прежде комнатах царил полный хаос. Николай сидел на диване, наклонившись, приложив ладони к ушам, точно еще слышал крик и пытался его заглушить.
— Ну что? — спросила Алина.
Он поднял на нее покрасневшие глаза. Никогда прежде она не видела мужа плачущим.
— Это невыносимо, — сказал он, — Что мы наделали!
— Мы?! — вырвалось у Алины.
— Мы! Именно мы! — повторял Николай с яростью, точно нашел, наконец, на ком можно сорваться, — Ты представляешь, какая жизнь была у этого несчастного ребенка, до того, как он попал к нам. Его там, у цыган, морили голодом, его били, его все гнали от себя..
— А ты не задумывался – почему?
— Когда его буквально бросили мне на руки – он был весь в синяках. И до сих пор они еще не сошли. Даже от затравленного животного нельзя ожидать, чтобы оно в один день стало ласковым, домашним, доверилось человеку, а ты ждала этого от ребенка…Я бы постепенно приучил его….
— Ага, но через два дня у тебя очередная вахта. Ты возил бы его с собой – туда-сюда? Или ты надеялся, что я должна была заниматься его «приручением»? Господи, если ты повредился разумом, то хоть с другими мужиками поговори. У кого из них жена с радостью примет вот такого «ребенка со стороны», чтобы каждый день помнить – муж ей изменил? Причем речь идет об обычном ребенке, а не о маленьком чудовище. Ты знаешь, что он проклял меня каким-то страшным цыганским проклятием?