Цыгане облюбовали это место давно, и как раз самые большие и крепкие дома принадлежали им. Поблизости была школа, и добрая половина ребят в классах – были как раз из многодетных цыганских семей.
Обычно Вадим легко находил общий язык с самыми разными людьми. Жизнь никогда не баловала его – к своим сорока годам он где только не побывал. Работал и на стройках, и на рыболовецком сейнере, помогал археологам – сменил несколько профессий, прежде чем закончил юридический институт. Свое агентство он основал несколько лет назад, но дела, которыми он тут занимался – обычно были самыми заурядными: слежка за мужьями и женами, подозреваемыми в неверности, поиск пропавших людей и даже животных.
Он взялся за дело, которое поручила ему Алина, потому что она согласилась на оплату и потому, что он рассчитывал разобраться во всем достаточно быстро. Однако, все пошло не так, как Вадим того ожидал. Цыгане долго не хотели говорить с ним на эту тему, сообщать какие-то подробности. В конце концов, дав денег одной из женщин, чья семья была беднее всех тут, он услышал:
— Томила говорила, что ее зовут голоса. Никто их не слышал, кроме нее. Но она с детства была странной. Сначала все наши думали, что это хорошо. Когда такая девушка начинает гадать или что-то вещать – люди ей больше верят. Но она была очень-очень странной. Иногда она сидела, смотрела в одну точку и ничего не отвечала. Тем, кто ее не знал, казалось, что Томила под кайфом. А потом она сказала, что ее зовет один человек.
Ей все запрещали уходить, потому что она часто была не в себе. Она могла жить только с нами, когда за ней одним глазом кто-то смотрел. Чтоб с ней ничего не случилось, - цыганка жестикулировала, Вадим не мог оторвать взгляд от ее рук, таких гибких и выразительных, — Замуж ее из наших никто бы не взял, потому что – какой мужчина захочет иметь сумасшедшую жену.
Но она все-таки ушла, никто не видел как. Этот человек… то, что она о нем говорила…Это была какая-то секта. Только там поклонялись не Богу, а дьяволу. И там ее очень высоко ценили, нашу Томилу.
А потом она вернулась и оказалось, что она – беременная. Если бы у нее родился нормальный ребенок – он бы вырос с нашими детьми, даже если бы Томила не смогла о нем заботиться. Но вот та старая женщина, о которой ты мне сказал, она нас предупреждала, и Томилу предупреждала – что ребенок может быть… вот такой, какой он есть сейчас, да? – сам сущий дьявол.
И тогда Томила придумала….Она никогда не была хитрой, кроме этого раза. Она пошла к этому мужчине, к Николаю… И устроила так, чтобы быть с ним. Она узнала, что у него нет детей. И она все время читала заговоры, чтобы он взял этого ребенка… если он окажется… плохой… если наши его прогонят.
Когда родился мальчик… Томила его очень любила. Она старалась сделать всё для него. Но стало ясно, что старая Ромалия права. Чем старше Бар становился, тем понятнее было – он не может жить с нами, он не может жить с людьми вообще. Это плохо, очень плохо кончится. Он любит причинять людям боль, заставлять их страдать. В той секте считалось, что боль очищает, страдание очищает. Они там приносили жертвы. Я даже думаю, что Томила ушла от них, потому что боялась, что ее ребенок рано или поздно станет такой жертвой.
Но и тут ей не удалось убедить всех, что ее мальчик - просто обычный ребенок. И настал день, когда наши ей сказали — иди куда хочешь, ты не будешь жить с нами, ты теперь опоганена. Но Бар – еще очень маленький, о нем надо заботиться. И тогда мальчика отвели к тому, кто мог поверить – он его отец.
— Спасибо, — Вадим вложил в руку цыганке еще несколько купюр, — Вы мне очень помогли.
Худенькая, уже немолодая, изможденная женщина смотрела на него с жалостью.
— Пусть будут осторожны, — сказала она, — Если найдутся люди, которые возьмут этого мальчика к себе — пусть они будут очень осторожны. Чем старше он будет, тем страшнее дела сможет делать. Не хотела бы я увидеть его снова. Вы всё это скажите тем, кто вас послал.
Вадим обещал.
*
Николай тоже сдержал свое обещание, данное жене. Тест на отцовство был сдан. Но мужчина предупредил сотрудников медицинского центра.
— Я готов заплатить дороже. Но мне нужно два результата…. То есть – если окажется, что я и вправду отец этого ребенка, вы мне дадите одну бумагу. Но если нет… Сделайте другую справку. Я буду знать правду, но супруге я должен сказать, что мальчик – мой. Понимаете, мне очень жаль этого ребенка, я хочу взять его в семью, воспитывать, заботиться о нем. Моя жена не может иметь детей. Но она не согласится принять Бара, если только я – не его отец. Давайте немного покривим душой… ради сироты. Для его блага.