И вот теперь Николаю позвонили из медицинского центра, чтобы сказать – результаты получены.
*
До позднего вечера Алина была занята. Нужно было помочь детям приготовиться ко сну – проследить, чтобы они почистили зубы, постелили постели. Утихомирить тех, кто не только не хотел спать сам, но и мешал другим. Кого-то успокоить, к кому-то присесть на постель, сказать несколько ласковых слов.
Подсознательно Алина ждала, что Бар – которого и тут сразу переименовали в Борю — устроит такую же сцену, какую почти каждый вечер закатывал у них дома. С криками, требованиями то одного то другого… Пожалуй, Алина даже хотела этого – надеясь, что ребенка, который настолько неадекватен, куда-то переведут. Но цыганенок лишь сверкнул на нее глазами, и забрался с головой под одеяло. Алина поймала себя на том, что не верит в то, что мальчишка изменился к лучшему. Это было затишье перед бурей.
Потом дежурная воспитательница попросила Алину протереть пол в туалете. И еще на женщину напало желание поговорить, и она не отпускала няню – рассказывала Алине о трех своих дочерях и многочисленных внуках. Младшая дочь была особенно требовательной. Недавно она вышла замуж и, хотя родители помогли молодым купить квартиру, дочь требовала еще денег - на самую лучшую мебель.
Алина слушала, мялась, молилась про себя, чтобы Анна Степановна поскорее закончила свои истории. Потому что – не могла же она сказать, что ей хочется посидеть рядом с Симой.
Но воспитательница переходила с темы на тему и, в конце концов, Алина не выдержала.
— Я спущусь в изолятор, посмотрю, как там девочка, — сказала она, поднимаясь.
Алина шла по коридору. В изоляторе было темно, но через стеклянную дверь ей почудилось, что внутри движутся какие-то тени. Еще несколько шагов – и она услышала сбивчивое дыхание.
Молодая женщина ускорила шаг. Распахнула дверь, и на мгновение замерла, не в силах осознать то, что видит. Цыганенок взгромоздился на кровать, где лежала Сима и прижимал подушку к лицу девочки. А она тщетно пыталась освободиться. Вернее, уже и не пыталась. Если бы Алина вовремя не зашла...
Свой крик Алина слышала будто со стороны. Не понимала, что это кричит она. Алина кинулась, чтобы оттащить мальчишку, ей важно было в эту минуту не расправиться с ним, а увидеть – жива ли Сима, не пострадала ли она.
Но Бар оттолкнул ее с такой силой, словно это был не ребенок – а взрослый мужчина. Алина не устояла на ногах. Она врезалась спиной в железный край кровати, что стояла напротив. От боли на пару секунд перехватило дыхание. Потом она снова бросилась к мальчику, и теперь даже не пыталась соизмерить свои силы и его… Это был враг – единственное, что она в тот момент понимала, и его надо было одолеть любой ценой.
Все свое отчаяние после крушения собственной семьи, всю ярость на судьбу, всю любовь к этой маленькой девочке – она уложила в этот удар.
А потом что-то взорвалось в голове у нее самой – и больше она ничего не помнила.
*
— Вы понимаете, что, если бы не дежурная воспитательница – вы могли бы у-бить этого ребенка? — спрашивал ее психиатр раз за разом.
Но Алина смотрела мимо него. Она уже узнала две вещи, которые для нее только и были важны – Сима жива, и она в больнице. Больше она и не пыталась никому ничего объяснить.
Жизнь ее протекала однообразно. Без сильных лекарств Алина приходила в возбуждение, и начинала нести чушь с точки зрения врачей. О проклятом ребенке, который таил в себе только зло, о другом ребенке, которого нужно было спасать.
Ее лечащий врач только пожимал плечами.
— Не могу же я всерьез рассматривать, что пациентка пересмотрела фильмов ужасов и заболела на этой почве.
Алине давали мощные препараты – так было проще. И большую часть дня она спала. Вставала с трудом – лицо серое, отечное. По палате и коридору передвигалась как зомби.
Мать с отцом навещали ее раз в неделю – чаще не разрешил врач. Мать все время плакала – и тогда, когда Алину к ней выводили, и тогда, когда она пыталась накормить дочь, и расставаясь. Матери казалось, что в Алине что-то сломалось навсегда, и этого уже не поправить.
Алина ни разу не спросила про мужа. Когда Николай в очередной раз прилетел из Сибири, тесть позвонил ему, рассказал о случившемся и спросил, что он собирается делать дальше.
— Алина заболела из-за этого мальчишки, которого ты притащил в дом… Ты это понимаешь?
— Это мой сын, — в тоне Николая звучали непреклонные нотки, — Есть результаты генетической экспертизы.
— Да плевать мне на твою экспертизу! Это ее тоже убило, кстати – то, что ты ей изменил. Елки-палки, если такое случается с другими мужиками, они стараются хотя бы скрыть это от семьи. А ты вывалил чужого ребенка ей на голову…Тут запросто крыша поедет.