Аня ставила танцы в спектакле, хотя это уже был совсем не Андерсен. Как мог танцевать Оловянный солдатик? Ведь он был одноногим. На вторую ногу олова не хватило.
Фильм закончился. Закончилась пытка. Аня изменила позу со стоном. Теперь она просто сидела на полу, подперев голову руками. Форма… Она считала, что ей нужно быть трижды строгой к себе, чтобы не набрать лишнего грамма.
«Тогда судьба даст тебе шанс», - повторяла она как мантру. И ела йогурт вилкой, чтобы обмануть организм процессом и насытиться одним стаканчиком.
У всех рабочий день начинался с утра, а у нее – после обеда, когда заканчивались занятия в школе и подтягивались ее ученицы. На хореографическое отделение из года в год поступали, в основном, девочки. Мальчики были в дефиците.
Аня всегда приходила раньше положенного времени. Она не любила спешить, а главное – вбирала в себя атмосферу. Это была привычка с детства, когда она уговаривала маму пройти мимо этого здания с колоннами, здания-дворца, окруженного голубыми елями, дворца, где из каждого окна звучала музыка – и можно было переходить и слушать – скрипку, фортепиано, виолончель….
Сама она занималась здесь всего лишь год, и, впечатленная ее способностями преподавательница, посоветовала показать ее на конкурсе в училище. Чем черт не шутит. И черт пошутил, и Аню взяли,
А теперь есть диплом - и мечта о театре.
Когда Аня подходила к школе, короткий зимний день уже склонялся к закату, переходил в сумерки. Со ступенек главного входа сбежал незнакомый ей молодой человек. Он был старше ребят, которые тут занимались, а темные волосы его вились и спускались до плеч. За спиной у парня была гитара в чехле.
- Меня не взяли, - сказал он Ане.
Видно у него было хорошее настроение, раз он заговорил с незнакомой девушкой.
- Я могу вам чем-то помочь? – спросила Аня, невольно сразу войдя в роль причастной, педагога.
- Я приходил устроиться сюда на работу.
- Но нам нужен преподаватель гитары. Почему… Или у вас нет образования? Вы оканчивали какое-то специальное учебное заведение?
- А я их разыграл, - доверительно сказал парень, - Кое-как тренькал на одной струне. Но говорил, что очень способный, и всему научусь в процессе работы. Меня выгнали со словами: «Вы что, смеетесь над нами?»
- А зачем вы правда так поступили? И еще радуетесь… Вы…
- Потому что нельзя относиться к жизни очень серьезно, - сказал он, - Иначе будешь бояться всего и за все дрожать. А жить надо легко, так, чтобы и умереть не было страшно. Но вот теперь я сыграю…
На нем была легкая куртка не мешающая движениям. Голубая, покрытая снегом ель за его спиной, стала декорацией. А хлопья снега и городская красноватая засветка неба – сценическими эффектами.
Как они поверить в то, что он не умеет играть? Его выдавали руки – нервные, тонкие пальцы, один из которых был опоясан лейкопластырем. И эта улыбка – насмешливая и грустная. И гитара в его руках – ставшая живым существом, заговорившая голосом человеческой души.
Аня никогда не слышала такой игры, никто не мог исполнить ничего подобного в их школе. Его чувство ритма, его способность – одним инструментом заменить целый оркестр.
Открывались окна в школе. Это зимой-то… И гитара без слез плакала о чем-то непостижимо прекрасном, чего никогда не достичь. А все слушали.
*
Итак, Алексей.
Его вообще не должно было быть на свете. Три десятилетия назад его юный папа Степан женился на восемнадцатилетней красавице из обеспеченной семьи. И, если бы все состоялось, у них бы были совсем иные дети.
Степан, в свою очередь, рос без мамы. Его воспитывали отец, дедушка и бабушка – и все – научные работники, мало приспособленные к воспитанию детей. А беспутная мать его, Нина, вышла замуж в Америку, и уехала, оставив маленького Степку на руках родных.
И вот теперь Степан вырос, и юная красавица подцепила его на крючок. Она не собиралась жить с ним всю жизнь. Но интеллигентный мальчик из хорошей семьи – подходящий вариант для первого, пробного, так сказать брака. Веронике хотелось пышную свадьбу, море гостей и медовый месяц в экзотической стране.
И вот тут приехала Нина. Вернуло ее несчастье. Сын от второго брака умер совсем маленьким – тяжелый порок сердца, с которым не смогли справиться даже за океаном. Похоронив своего мальчика, Нина и ее муж сразу перестали понимать друг друга. Он изливал горе в жилетку психоаналитика. Ей хотелось напиться и выть в голос. Муж назвал ее сумасшедшей, которой место в психиатрической клинике. Надо найти силы справиться с горем.