Цивилизация отчасти изуродовала гору – заброшенное блочное здание, бывшая метеорологическая станция – теперь смотрела черными глазницами окон. Рядом высилась телемачта – тоже забытая всеми. Там, на станции когда-то работала Нина. Олегу не нужно было делать усилия, чтобы она как живая предстала перед его глазами. Маленького роста – и метра шестидесяти в ней не было, с короткой «французской» стрижкой, с глазами такими темными, что не видно зрачков…
Нина работала на вершине горы, Олег – внизу, где базировался отряд спасателей. Нина следила за погодой, Олег вместе с ребятами помогал спуститься с гор тем, кто лез наверх, плюнув на все прогнозы.
Здесь было как на войне – редко кто уберегался и сам, хотя ребята в отряде подобрались опытные, закаленные. И все же переломов и разных травм у каждого за душой хватало.
Но вот то, что случилось с Ниной, никто предугадать не мог.
— Просто отказало сердце, — говорили потом Олегу, — Оно у нее всегда было слабым… А тут работа в таких условиях. Может, вышла из тепла на холод, резкий перепад температур…
В тот день был буран. Нину нашли спустя несколько часов, когда тело ее уже занесло снегом. До дверей станции оставалось дойти несколько шагов.
После смерти Нины Олег уволился. Не мог он продолжать спасать людей, когда потерял, не смог спасти самого дорогого человека.
Он продал квартиру, взял огромный – по его меркам – кредит, и выкупил эту маленькую, на десять номеров гостиницу, что стояла наособицу – у самого подножья горы. Прежде она не пользовалась популярностью – ни особого комфорта, ни развлечений вокруг, и до города далеко. Именно поэтому Олег и осилил покупку, иначе хозяин заломил бы такую цену….
Но с тех пор многое переменилось. Метеостанцию закрыли, зато кто-то решил делать бизнес на ведьмах, и теперь в этих местах царил настоящий их культ. На вершину горы два раза в день поднимался ретро-поезд, из трубы которого валил черный дым, а вагоны точно сошли с картинок какого-нибудь туристического журнала. Сувенирные лавки росли как грибы. И везде эти чертовы ведьмы – сшитые из лоскутков или вырезанные из дерева, или отлитые из металла. Фигурки черных котов, воронов, пауков, настойки в бутылках затейливой формы, мешочки с целебными травами. Метлы – маленькие, для детей, и большие, в человеческий рост. Маскарадные костюмы, шляпы с широкими полями, туфли с загнутыми носами…
А уж что творилось тут накануне первого мая, когда те, кого Олег про себя называл сумасшедшими, преимущественно молодежь, съезжались сюда со всей страны, чтобы жечь костры, и праздновать Вальпургиеву ночь…Через пару дней неизменно приезжали трудолюбивые рабочие-мигранты, чтобы убрать склоны горы от всяческого хлама, оставленного туристами.
И, конечно, все гости надеялись увидеть таинственного призрака, легенду здешних мест.
Хозяйство у Олега вела Маруся – пожилая полная женщина. Она неожиданно оказалась «на бобах». Последние годы Маруся работала на севере, поварихой в столовой, готовила вахтовикам. Часто она и оставалась там между сменами, не улетала домой. Потому как дочь ее Аня, вышла замуж и привела мужа в материнскую квартиру. Маруся понимала, что всем вместе в «двушке» будет тесно, и пережидала. На севере у нее был «вагончик со всеми удобствами». А там Анин муж подкопит денег, и молодые обзаведутся собственным жильем. Или хотя бы получится разменяться на два приличных варианта.
Но дочь пустила слезу, заявила, что снова беременна, и самый лучший выход видит в том, что мать оставит квартиру ей. А сама продаст северные акции и присмотрит себе подходящую хату. Зять ей с радостью поможет, у него связи. Марусю долго не удавалось уломать, но в конце концов она сдалась – кроме дочери и внуков в жизни у нее никого не было. Она продала акции, доверилась зятю, а сама улетела на очередную вахту в свой Сургут.
Вернулась и ахнула. Толик купил ей десятиметровую комнату в доме, предназначенном на снос.
— Вам же будет лучше, мама, — убеждал он, — В следующем году дом расселят, получите совершенно новую квартиру…По программе переселения целый микрорайон застраивают.