- Я-то справлюсь, - сказала Нина, - А вот ты всегда будешь искать для себя костыли. Отними у тебя твоего врача, что ты без него будешь делать, а?
Нина получила развод, вернулась в Россию и успела как раз на свадьбу старшего сына, которого помнила младенцем, а позже знала только по фотографиям.
Она приехала в ресторан, едва успев забросить вещи в гостиницу, в рваных джинсах и какой-то немыслимой футболке. Потная и усталая. Но теперь у нее в жизни осталось лишь одно – Степан, и она не хотела упустить ничего, что связано с ним. А молодые к тому моменту уже побывали в ЗАГСе, положили цветы к Вечному огню и вместе с гостями готовились садиться за столы.
Нина настолько отличалась от остальных, нарядно одетых гостей, что сразу бросалась в глаза.
Степан не узнал мать.
- Кто это? – спросила Вероника, и ее новоиспеченный муж пожал плечами.
Тогда она добавила:
- Как эту тетку сюда пустили.
- Это Нина, - сказал дед, - Мать Степана.
-Та самая, что его бросила? – уточнила Вероника.
У нее к этому времени уже была своя интерпретация семейной истории. Вот эта потрепанная баба бросила Степана чуть ли не на паперти, а теперь заявилась поесть за их счет, и конечно выпить.
Вероника отправилась разбираться. Она была из тех невест, что и в подвенечном платье не чувствуют себя нежными и хрупкими. Такая подберет подол и каааак даст с ноги…
Она подошла к Нине вплотную и смотрела на нее своими широко расставленными глазами. У нее были рыжие не только волосы, но и глаза. Рыжие-бесстыжие.
-Вали отсюда, нищенка, не позорь нас, - сказала она так, будто не было вокруг ни гостей, ни официанток, никого…. Точно шла разборка на танцплощадке, и сейчас пойдут угрозы, а потом можно будет вцепиться друг другу в волосы.
Старшее поколение обычно пасовало перед этой молодой наглой силой. Но тут глаза их встретились – и Вероника прочла во взгляде Нины такое насмешливое презрение, что задохнулась.
Нина вышла из ресторана и отправилась в гостиницу – наконец, принять душ и лечь спать. Перелет измотал ее донельзя.
Когда молодые вернулись из медового месяца, откуда-то из Юго-Восточной Азии, Нина добыла телефон Степана и позвонила ему.
- Я хочу купить тебе квартиру и оплатить учебу в институте, - Нина помолчала секунду и добавила, - Если ты бросишь эту рыжую д-рянь. Не потому что она меня выгнала с вашей свадьбы, а просто – она последняя стер-ва, и счастья тебе с ней не будет.
Сын молчал. Нина поняла, что семя упало на благодатную почву. Наверное, Вероника во время медового месяца уже проявила свой характер, и Степану приходилось искать пятый угол и жалеть о том времени, когда он не был женат.
- Сохрани мой номер, - сказала она сыну, - И звони, если надумаешь.
Свадьба была в июне. Степан позвонил матери в начале сентября. Брак оказался действительно пробным. Семейная жизнь кончилась, не успев толком начаться. Через пару недель Степан получил ключи от квартиры в элитном доме – о такой прежде он не мог и мечтать. Одновременно его приняли на заочное платное отделение того вуза, куда он хотел, но не поступил. Теперь его обещали в течение года перевести на дневное.
- Скажи, ты миллионерша? – спросил он мать.
Теперь Степан время от времени встречался с Ниной и сам звонил ей.
Мать пожала плечами:
-Я отдала все деньги, которые получила после развода.
-А как же ты сама?
-Мне мало надо. Я купила себе домик в деревне. Приезжай в гости.
Кажется, она и там, в Америке, жила в своем доме, разводила коз и кроликов. Время шло, и – сравнивая мать с другими женщинами – Степан все больше понимал, какая она необыкновенная.
Нина могла все. Сложить печь – да такую, что соседи начинали завидовать и просили себе такую же: один раз натопишь – и сутки тепло. В магазинах, где продавались инструменты (здесь все было чуждым для Степана, он в лучшем случае мог отличить отвертку от молотка) мать застревала надолго, и продавцы терялись перед ее дотошностью, во всех этих непонятных штуках Нина разбиралась не хуже профессионалов.
В своем старом (Нина говорила – «старинном») домике мать перекрыла крышу, построила новый сарай, который вскоре наполнился живностью. А гордостью Нины – и причиной, по которой она никогда не смогла бы жить в городе – была пара огромных, похожих на львов, алабаев, которые смотрели на нее как на богиню, и слушались беспрекословно. Но никто из местной шпаны – а деревня эта славилась теми, кто уезжал в город и пополнял ряды бандитов – и близко не смел подойти к ее дому.
В один из приездов Степана мать познакомила его с девушкой, которая помогала ей с большим ее хозяйством. После этого парень приезжал на выходные не только к матери, но и к этой самой Маше – с которой так славно было ему самому работать в четыре руки, хоть в огороде, хоть на скотном дворе. И те самые дела, с которыми Степан прежде не знал, как управляться, теперь получались легко и весело.