- Я вот всё думаю, - поделился Фёдор, - Надо посчитать все хорошенько, прикинуть… Что будет лучше – то ли здесь все хорошенько переделать, то ли снести все к чертовой матери.
- Снести? Как можно… Ведь это же, наверное, памятник культуры…
- Ай, я тебя умоляю… Там, конечно, все натуральное, сделано на века… Теперь такое если покупать, то за бешеные деньги. Но трубы уже ни к черту, окна по любому надо менять, перекрывать крышу… Так и наберется работы. А здесь же все – не стандарт, не типовое…Прикинь, если все заказывать с нуля…Да и тесновато – ты увидишь. Тут только пара комнат большие, а остальные – маленькие.
- Делай, как хочешь, - сказала Аня, - Мне все равно.
Она понимала, что ничего не должна тут полюбить. Поэтому осталась безучастной, открыв тяжелую дверь и вдохнув запах старинного дома. Пахло сандаловым деревом, какими-то сладкими духами и немного пылью. А еще – здесь было довольно темно. Может, виной тому – январский день, уже клонившийся к вечеру.
Кто-то, много лет назад с любовью строивший этот дом для своей семьи, продумал здесь все. Гостиная, столовая – откуда был ход в кухню… Ни одно помещение не было слишком большим, видимо, хозяева не ждали, что у них будет много гостей, им было хорошо наедине друг с другом.
Рядом с кухней – небольшой коридор, откуда лестница вела наверх.
- Это, так сказать, ход для прислуги, - интересно, в голосе Фёдора хоть когда-нибудь не было иронии?
- Но там, наверху, все жилые комнаты, - добавил он, - Пошли, я отнесу твои вещи.
Наверное, Ане полагалось быть скованной и смущаться, но это странное чувство безразличия совсем завладело ею.
- Ты сам уже переехал сюда? – только и спросила она.
Да, комнаты наверху выглядели уже обжитыми. В спальне стояла современная мебель, только зеркало осталось от прежних времен, тяжелое, от пола до потолка.
- И не снять его никак, - пожаловался Фёдор, - В стену встроили, что ли? Ты еще увидишь, тут много таких заморочек, из-за которых этот дом легче снести, чем перестраивать.
Аня подошла к окну. Жаль, что вид отсюда был не на реку, а на поля и далекий лес. И слишком малое расстояние до земли. Если шагнуть вниз, сломаешь ногу, и то, если не повезет. Не больше.
Фёдор сказал, что несколько раз в неделю сюда будут приезжать две женщины. Они привезут продукты, приготовят еду и сделают всю домашнюю работу.
-Если я все-таки решу сохранить этот дом – тебе можно будет устроить… как это называется – бальный зал? Танцуй сколько хочешь, - великодушно сказал он.
Аня кивнула. Потом подошла к широкой кровати, легла, свернулась комочком – и смотрела перед собой пустыми глазами.
Ночью она проснулась от того, что в окно лился лунный свет – прямо на ее лицо, он точно гладил ее, чуть касаясь. У нее не осталось сил, но очень хотелось пить, и она решилась встать.
Неслышно – для нее это не составляло труда – Аня пересекла комнату. И замерла, чуть не вскрикнув. Из зеркала на нее смотрел человек. Стекло было большим, выше нее – и человек этот тоже оказался выше нее. Казать, что он стоит в трех шагах.
Аня подняла руку – это было слабое движение, она точно защищалась. Если она еще не окончательно помешалась, значит – она видит свое отражение – а тьма и тени создают эффект. И ее отражение должно сделать то же самое что она.
Аня подняла руку, а мужчина поднес палец к губам – и чуть кивнул в сторону двери, так, словно приглашал ее выйти и поговорить.
«Только не бежать – незнакомый путь, я запнусь, упаду», - напоминала она себе, а сама неслась как дух – по коридору, по лестнице. Эта была другая лестница – парадная. Аня сама не знала, где она собралась укрыться – и можно ли укрыться вообще?
Входные двери были заперты – во двор не выбежишь… Но едва она оказалась в темной гостиной – как увидела здесь еще одно зеркало, и в нем стоял он. Точно догнал ее.
- Отчего ты боишься? – услышала ли она этот голос, или он снова, как тогда, у нее дома, прозвучал лишь у нее в голове.
Она смотрела на него глазами загнанного существа, но он не делал ни шагу ей навстречу.
- Ты не можешь выйти оттуда, да? – догадалась она.
Он кивнул.
- Ты все-таки приехала сюда…
- А ты…., - она не договорила.
- А я здесь когда-то умер…
Со стороны могло показаться, что Аня, ни с того ни с сего, отправилась ночью, чтобы полюбоваться собой – в старинном стекле при лунном свете. Говорила она чуть слышно, одними губами. А голоса этого человека, смотревшего на нее оттуда, из зазеркалья – и вообще посторонний не мог бы различить.
- Смотри, чтобы он не запер тебя в подвале, - услышала Аня,- И не избил.. Если он выпьет, то становится непохожим сам на себя. У него ярость животного… Ты еще не видела его таким?