Алексей представил, что рано или поздно это захочет сделать Аня. Она и так считает, что одна на этом свете, и никому не нужна. Подумает, что лучше исчезнуть…
Этого нельзя допустить. И Аня любит того, кто сейчас говорит с ним.
Странное чувство испытывал Алексей. Что-то стеснилось у него в груди… Ему было жаль своих близких, хотя они не поверят в то, что случилось – не поверят никогда! Они будут считать, что он по-прежнему с ними, только характер у него стал другой.
А больше всего ему жаль было музыку, которую он уже не услышит. И никогда не сыграет сам. Хотя…кто знает? Может, в том мире царит неведомая здесь гармония, и музыка там тоже есть.
Алексей подошел к зеркалу вплотную, приложил ладони к стеклу, закрыл глаза и сказал:
— Давай!
Несколько мгновений не происходило ничего, а потом зазеркалье для него рассыпалось миллионами брызг, чтобы уже никогда не сложиться вновь.
… В комнате стоял человек. За его спиной – пустая рама от большого старинного зеркала. Но – ни одного осколка на полу. Они исчезли.
Человек был похож на Алексея как две капли воды. На нем была та же одежда, та же черная куртка. Иными стали только глаза. Они поменяли цвет и сделались голубыми.
Этот человек знал в доме не просто каждую вещь, но и тень, которая от нее лежит на полу. Ему был ведом скрип каждой половицы. Он пересек гостиную, открыл небольшую ключницу, висевшую н стене, и снял с крючка плоский серебристый ключик, висевший на ленточке.
Потом сбежал по ступенькам, ведущим в подвал. Отпер дверь и вошел в просторное темное помещение. Включил свет, и на специальной панели быстро набрал код, который помнил наизусть.
Еще одна дверь, которую сразу и не заметишь, открылась в одной из стен. Аня сидела прямо на полу, обхватив колени руками. Бог знает, сколько времени они уже провела так, глядя перед собой и ни на что не надеясь.
Она медленно подняла голову, ожидая увидеть Фёдора, но вместо него.
— Лешка? — спросила она, не доверяя себя, — Это ты или это просто галлюцинация?
Он помог ей встать. Ему пришлось поддерживать ее, так как она очень ослабела, замерзла и держалась на ногах не вполне уверенно.
Она смотрела ему в глаза и не верила сама себе.
— Но ты не… Ты… Подожди, это быть не может… Арсений?!
— Нам нужно уходить, — быстро сказал он.
…Он старался покинуть дом побыстрее, но всё равно прошло время, прежде чем они выбрались на крыльцо, спустились с него…
Шум приближающейся машины оба услышали одновременно. И стало ясно, что бежать, в общем-то некуда. Везде еще лежал снег, а если по дороге – значит, беглецов настигнуть через несколько минут.
Но начинался ледоход, и большая, тяжелая как плита льдина уже оторвалась и медленно отплывала от берега. Темная полоса воды все увеличивалась.
Он подал Ане руку, боясь, что у нее не хватит сил прыгнуть… Но ей удалось…
И Фёдору, остановившему свой джип возле дома, и конечно, сразу их увидевшему, оставалось лишь бессильно ругаться и грозить кому-то кулаком – то ли беглецам, то ли самой судьбе, глядя как они удаляются, и нагнать их нельзя.
**
Их заметили быстро. Кто-то позвонил спасателям… И вскоре они увидели ниже по реке лодку, которая быстро приближалась к ним. Они ждали ее, взявшись за руки
Плесните колдовства
Леночка уехала из дома первая. В семье было две дочери, но старшую всегда звали вот так ласково - Леночкой. Младшая, Галя, мрачно думала, что родители подлизываются. Ленка была иной по характеру, не унаследовала от отца с матерью ничего. Может, ее взяли в детском доме или вообще подменили акушерки.
Родители – творческие люди, не от мира сего. Оба — художники. Дома – творческий беспорядок. Галя сама видела, как отец задумчиво мешал суп на плите – ручкой кисточки.
Денег в семье — то пусто, то густо.
То купят картину, и тогда родители с друзьями собираются в кафе. А следующим утром делят пару пакетиков «Нескафе» на четыре чашки – по числу домочадцев. Вечером едят пустую картошку – просто варят и едят.
Леночка же в том, что касалось жизни и налаженного быта – обладала железой хваткой. Точно знала, что ей надо.
Хорошенькая девочка, натуральная блондинка, внешность — как у актрис немого кино. Кажется, такой леди — нет дела до карьеры. Найдись какой-нибудь граф, посели ее в замке, она там будет на своем месте.
Но при этом Галя считала, что у Ленки куриные мозги. В школе по всем предметам «четверки» у сестры были такой редкостью, что впору тоже отмечать в кафе. «Тройки» же ей ставили потому, что за «двойки» нагорело бы не только Ленке, но и учителям.