С нынешних молодых людей станется. Они готовы спустить жилье, чтобы съездить заграницу и затопить интернет фотографиями
— Нет, — сказала Леночка, — Никаких продаж. Останется за нашей семьей, мало ли как жизнь повернется.
Родители размечтались. Теперь они будут раз в год окунаться в молодость. Приезжать в Питер рисовать. Архитектура, северная природа. А еще можно, взявшись за руки бродить по улицам, ходить в театры, сидеть в открытых кафе.
Галя спросила:
— А я?
Галя была отличницей, так что для нее родители составили свою программу. Окончит школу, поступит в институт. В городе был только один – политехнический. Но это раньше инженеров жалели и сочиняли анекдоты про их маленькие зарплаты. А сейчас человек с техническим дипломом – ценный кадр. Галя получит диплом, устроится на хорошее место, найдет среди коллег молодого перспективного…
С Галиной точки зрения получались – обида и несправедливость. Для Ленки продали всё, дома не осталось ничего мало-мальски ценного. И это ей, Гале, между прочим, пришлось жить с бабкой в комнате, терпеть возрастные заскоки. Значит, Ленке – Питер и миллионер, а ей – институт с математикой, которую она никогда не любила, грязный завод – город задыхался от его выбросов, и «ботан» в качестве мужа. А потом – ей же «доглядывать» родителей, так как она – младшая дочь, и под боком. Ленка хорошо, если деньги будет присылать.
Решение созрело мгновенно. Вечером Галя сказала отцу с матерью:
— Теперь и я еду в Питер. Комната у нас там есть? Есть. В ней и буду жить, об остальном не беспокойтесь.
— Но мы пустили туда квартиранта… , — пролепетала мама.
— Значит, позвоните ему, и скажите, чтобы выметался. Только ключ пусть оставит.
— Но он платит…Мы хотели эти деньги откладывать, а потом, раз в год приезжать — и жить на них в отпуске. Так удачно всё бы совпало, мальчик уезжает на каникулы домой, а мы в Питер отдохнуть.
— Раньше я думала, что вы Ленку взяли из детдома, уж больно она – сама по себе, свои интересы блюдёт, но теперь думаю, что это я – подкидыш. Разве так можно – одной всё, а другой – ничего?
В тот же вечер мама позвонила тому самому студентку, сказала ему, что планы изменились и попросила освободить комнату.
Галя уехала в «северную столицу» и поступила в медицинский колледж, на бюджет. Решив, что надо зацепиться, обжиться, а потом уж можно и в институт. Но и в колледже она доучивалась кое-как, потому что вышла замуж, и незадолго до выпуска уже ждала ребенка.
До мужа миллионера Галя не дотянула, причем очень сильно. Ее Валентин только приехал из провинции, занялся автосервисом. Может, он Галю воспринимал, как петербурженку с жильем, и тоже думал – надо с чего-то начинать, за что-то зацепиться.
Валентин жил «на съеме» и Галину комнату, как и квартиру в целом, оценил как «перспективную». Аж руки потирал.
— Пусть метры перепишут на тебя, — сказал он, имея в виду родню со стороны жены. А там… у меня есть план.
Выцарапать комнату хоть с трудом, но удалось. Ленка с мужем уехали в Европу, у мужа был бизнес в Англии. На этом фоне беременная, заламывающая руки Галя, которой «некуда принести ребенка», казалась существом с другой планеты. Сестра подписала дарственную, будто оборвала последнюю нить, связывающую ее с родиной.
— Смотри, — говорил жене довольный Валентин, — Бабка эта вот-вот загнется. Можно подписать с ней договор, что мы ей до смерти кефир покупаем, вали-дол приносим, а она на нас оформляет своё жилье. Договоримся!
Валентин был в этом уверен.
— А вторая соседка? — спросила Галя.
За то время, что она здесь жила, ей не удалось подружиться ни с Марией Георгиевной, ни с Сашей. Как-то так получилось, сложилась между ними взаимная неприязнь.
Галя не привыкла к коммунальным условиям и не собиралась привыкать. Она живет в комнате, и это – ее территория. Все остальное – ее не касается. На улице порядок наводят дворники, в подъезде – уборщицы, ну и тут, наверное, тоже кто-нибудь.
Кто-нибудь – была Саша. Можно сколько угодно вешать «список дежурных» на дверь ванной. Но Мария Георгиевна ходила с палочкой. Саша жалела старуху, и когда та пыталась взяться за уборку, сама отбирала у нее ведро и швабру. И еще она Марию Георгиевну рисовала. У той было благородное лицо, тонкие черты, корона белоснежных волос. Сказывалась дворянская кровь.
Ругаться с Галей – себе дороже. Саша вообще скандалить не умела. Можно, конечно, высказать всё соседке. Но Саша по опыту знала, что Галя скажет что-то вроде: