Они помолчали минуту.
— Ну, что ты решил? — продолжала Наталья.
Георгий ничего не отвечал ей, смотрел на сплетенные пальцы.
— Понимаю. Мы разводимся, да?
— Давай поговорим об этом, когда вы вернетесь. В любом случае я не оставлю Василису без крыши над головой, и денег на девочку буду давать больше, чем присудил бы суд. Я понимаю, что ты боишься остаться…
— Не в том дело. Скажи мне лучше… ты уверен?
— Да, — ответил он сразу.
— Молодые быстро ходят, почти летают, — предупредила Наталья, — Ты уверен, что сможешь за ней угнаться? Что завтра она не променяет тебя на кого-нибудь моложе, богаче – на того, кто ей сможет больше дать?
Она видела, что мужа царапнули ее слова – то, что она так однозначно вычеркнула его из категории «молодых». У него же в душе сейчас птицы пели, он и чувствовал себя на восемнадцать.
— Я тебя только об одном попрошу, — по-прежнему тихо сказала она и даже погладила его руку, — Раз ты уже все для себя решил - не изменяй себе, что бы ни случилось. И если ты потом придешь к выводу, что все это – морок, обман, не пытайся тогда вернуть нас с Васькой. Нельзя сломать жизнь, потом попытаться выправить ее, потом опять сломать…Сейчас мы с тобой оба получаем свободу. И пусть каждый распорядится ею так, как сочтет нужным.
*
Знакомый Георгия не подвел – достал билеты на поезд. Василисе досталось отдельное место. Кроме них, в купе ехала пожилая супружеская чета, и Наталья заметила недовольство на лицах мужа и жены, когда они с Васькой вошли, поздоровались и стали раскладывать вещи.
Васька вела себя вполне прилично – она оценила верхнюю полку, когда поняла, что можно лежать, уткнувшись носом в подушку и при этом разглядывать пейзажи, один из которых сменял другой. Но стоило девочке звонким голоском попросить у матери чаю, как их попутчица поморщилась, а мужчина поднялся, поправил пояс брюк и пошел к проводнице.
— Мы едем лечиться, — через минуту услышала Наталья его голос в коридоре, — У жены серьезный диагноз. А нынешние дети…их совсем не умеют воспитывать. Сейчас начнутся капризы, ни днем, ни ночью не будет никакого покоя. Неужели не найдется никого, кто согласился бы поменяться?
В теории проводница могла бы послать противного мужика подальше – Василиса была тихим ребенком и не шибко кому-то мешала. Но видимо проводнице подсказал опыт: этот тип не успокоится, и если она не организует переезд, он так и будет донимать ее претензиями до самого конца поездки.
У Натальи горели щеки, когда супруги начали складывать вещи, не глядя на нее – точно она вместе с дочкой была какой-то зачумленной. Полегчало на душе лишь тогда, когда вместо неприветливых попутчиков, в купе вошло двое парней. Рома и Алексей были друзьями, вместе отправились покорять Кавказ. Но если насчет крепкого загорелого Алексея вопросов не возникало (этот на любую вершину залезет), то Рома буквально поразил воображение попутчиц. Он устроился на нижней полке – сел, скрестив ноги, и достал из сумки…вышивку. Золотая рыбка плыла меж водорослей, вышитых разноцветным шелком.
— Простите, а кем вы работаете? — не веря себе спросила Наталья.
Оказалось, что Рома водит троллейбус по восемнадцатому маршруту. Просто хобби у него такое – вышивка. Он еще и бисером умеет….
Остаток путешествия прошел очень приятно. Все вчетвером смотрели фильмы по двд-плееру, угощали друг друга взятой в дорогу снедью, а когда Василиса засыпала, ребята переходили не то, что на шепот, а вообще на язык жестов.
И все бы кончилось замечательно, если бы за несколько часов до той станции, где им нужно было сходить, не разыгралась драма. Поезд остановился на десять минут, и Наталья решила купить горячей картошки. Она видела, что на платформе ее продавали женщины – сливочно-желтую, посыпанную укропом, да еще соленый огурец в придачу.
— Сиди тут, — велела она Ваське.