— Тебе надо, ты и убирай!
И шваркнет перед лицом дверью. И если думать обо всем этом, если чувствовать себя обслугой, когда моешь полы во всей квартире, то потом долго будут гореть щеки и дрожать руки, и не сможешь рисовать, и тем более делать кропотливую ювелирную работу. Саша отвлекалась. Мыла полы и напевала, чтобы не взрастить в душе злобу.
Кроме того, у Саши было уязвимое место. И это место называлось – свинья. Когда-то Сашу попросили подержать у себя мини-пига, которого знакомые знакомых транспортировали из пункт А в пункт В, и нужен был еще пункт С – перевалочный. Тогда и говорить было не о чем – крохотный свин напоминал живую игрушку. А потом выстроенный план развалился, подруга сказала, что ее друзья куда-то «слились», к себе она взять поросенка никак не может, у нее маленький ребенок, и пусть Саша (у тебя ангельский характер и у твоей соседки-старушки тоже) подержит поросенка у себя, пока ему не найдут другую семью.
Семья не находилась, свин рос. В ту пору в квартире жили только Саша и Мария Георгиевна. Последняя разговаривала со свином как с ребенком, читала ему стихи и угощала печеньем с шоколадными крошками. Впрочем, свои стихи она читала всем. Когда у нее были силы – спускалась вниз. Вставала на бульваре и читала прохожим. Стихи были хорошие, но люди терялись. Оны искали глазами какую-нибудь кепочку… мисочку… куда можно положить деньги. Самые смелые – пытались всунуть купюры в маленькие ручки в кружевных перчатках. Мария Георгиевна поднимала подбородок.
— Стихи – это мой подарок вам. Люди должны дарить друг другу самое дорогое. Только тогда этот мир устоит.
Свин, которому старушка выбрала имя – Гамлет, гулял на поводке как собачка. Он вообще был очень чистоплотен. Саша, которая знала, что рано или поздно найдутся соседи, которые потребуют выселить Гамлета, пока несла дополнительную нагрузку. Она стала уборщицей на общественных началах. И если бунтовала против того, что ей приходится ежедневно наводить порядок в коммунальной квартире, то только в душе.
— Так что же вторая соседка? — спросила Галя у мужа.
— С ней вообще все просто. Купим ей жилье в таком бомжатнике, где станут терпеть ее свинью.
Галя прыснула. Она вспомнила, какое выражение лица было у Валентина, когда он впервые пришел к ней в гости, мыл руки перед тем, как сесть за стол. А тут из комнаты выглянул Гамлет.
— Ты поговоришь? — спросила Галя.
— Лучше ты. Может, найдешь подход со всякими вашими женскими штучками. Надавишь на жалость, мол, у нас ребенок, нужны метры…
— Тогда идем вместе. Ты будешь рядом стоять. И если она не согласится, говорить, что иначе зарежешь Гамлета - тоже будешь сам.
— Она согласится, не сомневайся. Она за эту свинью душу продаст. В каком-то смысле тебе повезло, что ты живешь с двумя сумасшедшими.
— Давай начнем со слабого варианта, — предложила Галя, чтобы выиграть время.
Слабый вариант — это старуха. Галя сама видела – ей даже чайник трудно поднять, чтобы налить кипяток в чашку. Завести даровых помощников старуха явно согласится.
Были моменты, которые Галю тревожили, но она не хотела задумываться об этом. Так, ей отнюдь не хотелось становиться нянькой для старухи, чтобы та дергала ее по каждому поводу. Валентина целый день нет дома, и что её, Галю, ждет? Придётся разрываться между маленьким ребенком и бабкой, которая захочет, чтобы ей пятки чесали.
Надо заключить договор, чтобы старуха не дала потом заднюю. И там четко написать, что они ей должны. Например, приносить продукты из магазина и вызывать врача. Лишь бы Валентин не проговорился, что у Гали самой медицинское образование. Иначе начнется: «Измерь мне давление. Сделай укол. А эти таблетки мне помогут?….»
И второй интересный момент: знать бы – как долго бабка заживется на свете? Сталкиваясь в коридоре с Марией Георгиевной, Галя окидывала ее хищным взглядом, надеясь подметить побольше слабостей. Походка у старухи шаркающая, на палку тяжело опирается, ноги уже не держат. Одышка. А когда моет в кухне посуду — тарелки выскальзывают из рук, бьются. И даже подмести осколки бабка толком не может – те, что помельче, просто не видит на полу.
Имелся еще один вариант, на крайний случай. Если старуха протянет дольше всяких приличий – придётся хлопотать, чтобы её признали недееспособной, раз обслуживать себя уже не может. Тогда ее можно выселить в дом престарелых.
Но никуда не денешься — сначала нужно завоевать доверие Марии Георгиевны. Это будет не совсем просто, так как Галя уже не раз хамила старухе. Теперь придется менять тактику.
Галя не сомневалась, что уломать старуху в конечном счете удастся. Поэтому она не откладывала разговор до последнего. На другой же день подстерегла Марию Георгиевну в кухне, когда та варила себе овсяную кашу. Предложила чаю с тортом.