Для Гали был полной неожиданностью результат. Старая дама поджала губы и спросила холодно:
— Что вам от меня нужно?
— Поговорить хочу.
Мария Георгиевна даже за стол не присела, хотя Галя и звала. Стояла, опираясь не на одну, а сразу на две палки. Так она передвигалась, когда у нее был особенно тяжелый день – болело всё.
Гале, которая настроилась на ласково-покровительственный тон – дескать, ей видно, как будет лучше ( старики, они ж как дети малые, им надо все растолковать) – Галя теперь сама растерялась и залопотала про уход и про заботу.
— Не хочу, — просто сказала Мария Георгиевна, — Я не хочу, чтобы кто-то вмешивался в мою жизнь. Галина, я понимаю, что вам в итоге нужно – вы хотите завладеть моей комнатой. Но этого не будет – у меня есть племянница, и завещание я напишу в ее пользу.
— Что же она не навещает, не помогает вам – эта племянницы? — расстроенная крушением планов, Галя уже не сдерживалась, голос звучал зло.
— А это не ваше дело, — отрезала старуха.
Одну палку ей пришлось оставить в кухне. И тяжело опираясь на другую, она поплелась в свою комнату, унося с собой маленькую кастрюльку с овсянкой – не захотела лишней минуты видеть Галю, есть при ней.
Вечером Галя рассказала обо всем мужу. Валентин не поверил:
— Да ладно! Блефует она. Не видел никто той племянницы. Видно, старуха хочет, не только чтобы мы кефир ей приносили, но и денег подкидывали. Надо надавить…
— Как? Она всю жизнь тут живет, коренная петербурженка, цену своей комнате знает, уступать – судя по её тону – не собирается.
— Если она такая уж коренная, значит, хорошо помнит девяностые. И разговаривать с ней надо в этом духе.
Валентин пошел к старухе сам, Гале сказал: «Не вмешивайся. А то еще ляпнешь что-нибудь жалостливое. Тут надо жёстко…»
Вернулся он минут через двадцать. Ворот рубашки расстегнут, шея потная. Точно не в гостях был, а в бане.
— Да она уже такая старая, что не боится ничего, — ответил он на немой вопрос Гали, — Чем ее напугаешь - всё равно завтра подыхать.
О чем шла речь — Мария Георгиевна рассказала Саше. Дошкандыбала до ее комнаты, принесла сушки. С этими сушками они пили чай. А остаток съел Гамлет. Это было его любимое лакомство.
— Знаете, Сашенька, что он мне предложил? Малосемейку на первом этаже где-то на окраине. Там, говорит, парк через дорогу, и поликлиника рядом. Что вам еще надо? Сидя на кровати, до любого угла комнаты достанете.
Саша не думала, что ее старую соседку, уже столько в своей жизни повидавшую, настолько выведет из себя «хам обыкновенный»
— Мария Георгиевна, успокойтесь! Против вашей воли никто не заставит вас ничего продать или обменять. Это невозможно…
— Знаете, деточка, что обидно… Наверное, это глупость моя… Но я проговорилась, что когда-то эта квартира полностью принадлежала моей семье. Начиная с прапрадеда и прапрабабушки. И я тут весь век прожила. Ну не пересаживают старое дерево с корнями. Я хочу уйти в родных стенах – они меня приняли, они меня и проводят...
Говорю, а сама вижу – Валентин пальцами по столу барабанит. Ему это всё — лирика, дешёвая чужая лирика, которая копейки не стоит. Он её не хочет слышать, и не слышит. То есть всё, что я ему объяснила – он пропустил мимо ушей и мимо сердца. Спрашивает: «А может, еще подумаете?» Качаю головой – нет, мол. А он ядовито так говорит: «Выходит, мы с женой влипли. Вы своим стариковским запахом всю квартиру провоняли, скоро в коридоре терять свое добро начнете, а нам ребенка тут растить. Жена предложила за вами ухаживать – вы заартачились, в отдельную жилплощадь выселяться тоже не хотите – ну, пеняйте на себя…»
Саше хотелось вскочить с места, пойти к соседям – лучше всего ногой выбить дверь, и…
Мария Георгиевна коснулась её руки.
— Успокойся, деточка. Я ему отказала, и буду стоять на своем. Но вот что мне горько… Он мог раскрыть карты и попросить по-человечески. Мол, у нас молодая семья, пойдут дети… Нам трудно будет их растить, тесно… Мы готовы купить вам квартиру, где будет удобно. И доплатить деньгами. Это по-людски, с уважением ко мне.
А он попытался обмануть старуху, как теперь говорят – проехаться на халяву. Вдруг выгорит? Вдруг я, дура, соглашусь….Но он наказал сам себя. Если бы у меня с ним и с Галей были добрые отношения, вот как у нас с тобой – я могла бы завещать квартиру их ребенку. Ведь у меня нет никакой племянницы…
Гамлет терся пятачком о ногу Марии Георгиевны, выпрашивая что-нибудь вкусненькое. Она протянула ему на ладони бутерброд.