— Возьмите, дорогой. Вы гораздо воспитаннее, чем некоторые люди.
— Теперь моя очередь, — сказала Саша, — Вернее, наша с Гамлетом. Нас выживать будут. Вы правы – наши соседи просто хотят получить всю квартиру. Если вам даже не заикнулись о доплате, значит, Валентин считает каждый рубль. Так жизнь сложилась, что Гамлет у меня остался — единственным близким существом. Можно попробовать найти ему хорошие руки, но ведь Галя с Валей на этом не остановятся. Даже, если я буду жить тут одна – они все равно предложит мне переселиться куда-то в тьмутаракнь.
— Знаете, дорогая, а может быть, для вас это и хорошо, — неожиданно сказала Мария Георгиевна.
Саша удивилась так, что это отразилось на ее лице. Даже рот слегка приоткрылся.
— Почему же?
— Видите ли, — Мария Георгиевна помолчала несколько секунд, — Не
слишком хорошие дела творятся в этом доме. Общение с вами – для меня отдушина. В вас я нахожу своё «второе я». Но я была бы очень рада, если бы вы поселились где-нибудь в другом месте.
— Нет! Не хочу! Меня сама эта улица очаровывает. Эти старые дома – каждый со своей судьбой… Отсюда два шага – до парков, до театров… если есть такое выражение «весь мир в кармане», то я могу сказать — у меня тут вся «культура в кармане».
— Ну, будем надеяться, что чаша сия минует эту квартиру, — неопределенно сказала Мария Георгиевна, и дальше пояснить не захотела. Только почесала Гамлета за ухом и предложила ему еще одну сушку.
С этого вечера Саша настраивалась на неприятный разговор с Валей или Галей. Соседи же на время притихли, хотя ясно было – это затишье перед бурей. Галя еле здоровалась, вела себя так, будто она – единственная хозяйка квартиры, а остальные – случайные посетители, которых по какой-то причине нельзя выгнать, как бы ни мешали они.
…В тот вечер Саша неожиданно выяснила, что еда дома есть только для Гамлета. Она работала весь день – делала брошку: розовый ландыш. Казалось, поднеси его к носу и почувствуешь запах весны. Но ныла спина, ныла шея, в холодильнике – шаром покати, а за окном дождь. Саша решила заказать еду на дом. Когда она чувствовала, что украшение получается таким, каким она хотела, организм начинал расходовать энергию с утроенной силой, нападал «творческий жор».
Саша позвонила в кафе, заказала фунчозу с овощами и фиш бургер. С тех пор как у нее появился Гамлет, она не могла есть свинину. Обещали всё привезти через час, но курьер появился раньше. Молодой парень с интеллигентным лицом. Наверное, тоже студент, который нашел подработку.
Саша расплатилась, но курьер не спешил. Наверное, ему тоже не хотелось под холодный дождь. Девушка не пригласила его войти, он стоял на лестничной клетке, но смотрел куда-то в глубину квартиры.
— Вы давно тут живете? — спросил он.
— А что?
— Наверное, недавно, — сделал вывод парень, — Одна или?….
Всё стало ясным. Он просто хотел познакомиться. Хотя Саша стояла перед ним в виде а-натюрель. Треники, клетчатая рубашка, руки в краске – пока ждала еду – набрасывала эскизы, на лице – усталость и ни грамма косметики.
— Не одна, — сказала Саша, чтобы побыстрее отвязаться.
Правду сказала, между прочим. Если иметь в виду Гамлета.
— Это хорошо, — парень кивнул, — В этом доме не стоит жить в одиночку.
Только тогда он, наконец, ушёл. Саша пожала плечами и чуть ли не в первый раз заперла дверь, кроме замка, еще на цепочку.
И поспешила к себе в комнату. У нее была вкусная необычная еда. Саша думала, что когда-нибудь жизнь изменится, она станет богатой и сможет путешествовать по разным странам. Пробовать чужую кухню. Вкус – одно из пяти чувств человека, не менее важное, чем запах или осязание. Богатство чувств – это то, ради чего Саше хотелось жить.
На следующий день Саша ехала в метро. На Ладожскую, к клиентке. Та собирала брошки в виде цветов, и ландыш предназначался ей. Брошь получилась очень красивая, но никогда клиента не приколет ее на платье, не выведет в свет. Украшение будет лежать в специальной коробке, разделенной на ячейки. Как в камере, как в тюрьме.
Саша в очередной раз упрекнула себя, что она наделяет неживые вещи эмоциями человека. Так нельзя, иначе всю жизнь будет больно, как Русалочке, когда она ходила по ножам. Начнешь жалеть каждый осенний лист, что падает с ветки, каждую ступеньку эскалатора, совершающую свой бесконечный бег.
Кстати, об эскалаторе. Когда Саша была совсем маленькой, она думала, что в метро — всё такое. И если ты забудешь выйти на конечной остановке, то поезд тоже сплющится в темном тоннеле, подобно ступенькам, а когда соберется ехать назад – примет прежнюю форму. Вот такая она была глупая.