Галя без стука открыла рывком дверь, заглянула:
— Слесаря я вызвала. Придет только завтра. Посуду в кухне не мыть, только в ванной!
У нее опять был этот тон хозяйки, которой принадлежит вся квартира. Потом она дошла до Марии Георгиевны и повторила ту же информацию ей.
Саша вообще не собиралась завтракать, ей кусок в горло не лез. У Гамлета есть сухой корм, на один день ему хватит. Господи, надо же еще думать, куда его пристроить, если… Ни одна из подруг не возьмет. Разве что Костя. Он, похоже, ответственный человек. На крайняк определит Гамлета… должно же быть на свете какое-то общество помощи осиротевшим свиньям.
— Кажется, я перехожу на винную диету, — пробормотала Саша, наливая себе полный бокал испанского красного.
Бутылка давно стояла у нее в шкафчике, предназначалась на день рождения. Но что уж теперь….
Костя позвонил, когда Саша потянулась налить себе второй бокал.
— Я еще кое-что узнал, — сказал он, — Интересное…
— Ну, - поторопила Саша.
— Давай встретимся. Только не как вчера. На эмоции уже нет времени. Ты должна меня выслушать, все понять и запомнить.
Саша поняла – он не хочет, чтобы она плакала ему в жилетку, не хочет видеть ее как накануне — пьяной. Такие вещи сообщают на трезвую голову.
— А я уже, — сказала она,— В смысле – всё. Подшофе.
… Они встретились в парке. Гамлет, память у которого была не хуже, чем у пса, тут же захрюкал неприятным, «вымолачивающим» тоном. Он надеялся, что Костя, как старый знакомый, принес ему что-нибудь вкусное. Костя сначала виновато развел руками, а потом все-таки нащупал в кармане завалявшуюся конфету, в процесс поедания которой Гамлет и углубился с восторгом.
Они медленно шли по аллее, и Саше нынче было не до тех, кто оборачивался свину вслед.
— В общем, в твоей комнате до этого алкаша, жил молодой парень, — говорил Костя, — Недолго, меньше года. Догадываешься, что с ним стало?
Саша затаила дыхание.
— А стало с ним плохо. Но когда его санитары забирали из квартиры, выглядел этот товарищ весьма прилично. Только на носилках лежал очень бледный и в полном отрубоне… Наши новые знакомые – всё-таки изрядные затейники. Они придумывают разные способы «суицида». Тем, кто встретился во дворе, санитары сказали, что пацан наглотался таблеток. В это я не верю, скорее, была какая-нибудь инъекция быстродействующего вещества.
Одно я знаю точно – твоя любимая старушка в это время сидела дома. Она и открыла им дверь.
— Скорее всего, они у нее и переодевались…, — задумчиво сказала Саша.
— И в других домах, тех самых… что на моей карте…там тоже такая же история. После того, как молодежь уезжала «на разбор», в комнатах селился кто-нибудь временный. Из тех, кто долго не заживется. Старичок «божий одуванчик», алка-ш и тому подобное. Это была своего рода «прокладка», чтобы не привлекать внимания… Чтобы никто на задался мыслью – что же это за несчастливая квартирка-то, а? Что суиц-идники в ней – один за другим…А тут божий одуванчик уходил на свет вполне мирно, по всем правилам – и похороны были с поминками.
— Нам может кто-то помочь? — для Саши этот вопрос решал ее участь, — Ну, я имею в виду, у нас достаточно доказательств, чтобы пойти в полицию со всем этим?
— Смеешься? И не смотри на меня с надеждой. У меня нет знакомого следователя, чуткого такого, который разом проникнется и накроет всю эту систему. Потому что это – система, я не сомневаюсь.
— Значит – всё, — подвела итог Саша, опуская голову.
Даже если она нынче съедет, станет снимать жилье где-нибудь в другом месте (подскажите только – на что?!) система разве что засбоит на чуток, а потом паук переплетет свою паутину, и на «разбор» пойдет кто-то другой.
— У меня нет знакомого оперативника, — сказал Костя, — Зато у меня есть знакомый бандит. Правда, в прошлом… но это, как говорится, не забывается. Никогда не разучишься… Можно было бы ждать.. наблюдать… чтобы собрать факты, но не выходит – завтра надо спасать конкретно тебя.
И да, завтра ты не будешь выходить из дома, поскольку за этим наверняка кто-то наблюдает. У себя ты – или нет. Скорее всего, шпионит эта твоя Мария Георгиевна. Ох, непроста старушка! Если она, как ты говоришь, живет тут всю свою жизнь — многое же она повидала… Наверняка, был не только этот парень, которого отсюда увезли, но и до него… Я-то глубоко не копал…
— Знаешь, в это мне труднее всего поверить…Как можно сдать живого человека, который ни о чем не подозревает? Не предупредить его…