Вероника покачала головой – откуда, мол…
— Он, знаете, очень такой… атмосферный… Там, какие-то еще легенды с ним связаны. А у Лизы… м-м-м…у Елизаветы Ивановны… муж пишет не просто романы, а всякие ужасы…Я, к этому, серьезно не отношусь, но…Представим ее чувства, и попробуем предугадать ее дальнейшие шаги.
Нотариус погладил папку, что лежала перед ним.
— С отцом Лиза виделась редко, с его второй женой — они друг друга терпеть не могли. Для Натальи Константиновны очень многое значило воспитание, умение себя вести. А Лиза – дамочка взбалмошная. Вот еще, будет она подделываться под какую-то старуху, чтобы ей понравиться! Детей во втором браке у Ивана Сергеевича не было, и похоже, Лиза не сомневалась, что ей достанется абсолютно все.
И вдруг особняк, который стоит очень хороших денег – от нее уплывает к какой-то дальней родственнице ее мачехи, которая и Наталье-то Константиновне – седьмая вода на киселе. Лизе же вы– вообще никем не проходитесь. Она огорошена и весьма, весьма расстроена. Дальше она может действовать разными путями. Например, может поговорить с вами доверительно. Так, мол и так – муж мой пишет очередной готический роман, ему необходима определенная атмосфера, уступите нам этот старинный дом. И цену назовет бросовую.
Или же предложит взамен него что-то – например, купить вам квартиру попросторнее, с хорошим ремонтом. Начнет доказывать, что особняк очень старый, и вы не сможете поддерживать его в хорошем состоянии. Скажет, что детям вашим нужно ездить в школу, а вам – на работу, и это будет далеко и неудобно…
Попытается воззвать, если не к родственным чувствам, то к справедливости – ведь это память об ее отце, а вы – Наталью Константиновну знали мало, с ее же мужем и вовсе не были знакомы… Короче – Лиза — хитрая лиса.
Мой вам совет – не продешевите. Не каждому на голову сваливается такое наследство, подумайте о своих детях…Захотите продать особняк – обратитесь к этой самой Розе. Она – женщина хваткая, и сумеет выбить для вас лучшую цену.
Вас, может быть, удивляет, что я с вами так откровенно говорю? Мне вроде бы не положено… Не мое это дело – как вы поступите с наследством. Но, видите ли, я знал Наталью Константиновну лично… Очень ее уважал. Если такова была ее воля, то… И, не слушайте, пожалуйста, Лизу, когда она станет говорить вам, что старая бабка из ума выжила. Уходила Наталья Константиновна в совершенно здравом уме. Просто время пришла. Она была очень-очень старой. И сердце изношено.
И вот теперь Вероника и Юлька ехали смотреть дом. Хотя Вероника часто обижалась на дочь, и ее больно ранил Юлькин эгоизм (сама дочь называла его «пофигизмом») — решая что-то важное, в трудную минуту – мать всегда обращалась к Юльке за поддержкой. Чувствовала – характер у нее сильнее.
Вероника по природе своей была уступчивой.
Людям казалось – стоит на нее чуть нажать, и она сделает так, как они хотят, даже в ущерб себе. Она и впечатление производила на слишком серьезное. Невысокая, худенькая, с французской челкой, волосы забраны в хвост или распущены по плечам… Черный свитерок-водолазка…Вероника выглядела моложе своих лет, будто оправдывая поговорку «маленькая собака — до старости щенок».
Юлька по сравнению с матерью – кремень, многое нужно было, чтобы ее удивить. Но эта новость оказалась поистине сногсшибательной, в прямом смысле слова. Так что Юлька сказала: «Вау!» Нащупала сзади себя стул и рухнула на него.
Вероника сидела напротив нее, тонкие пальцы сплетены в замок, в голосе даже просительные интонации:
— Понимаешь, я хочу, чтобы ты увидела этот дом своими глазами. Надо ли его продавать? Содержать такие старые особняки – это, кажется, очень дорого… И еще надо какой-то налог платить…Вроде бы. Ты же понимаешь, что у меня нет никакого опыта в таких вещах. Ну, это риелтор нам объяснит, по дружбе. Мне …мне уже мало что по жизни надо. Это всё — для вас. У тебя более трезвая голова, чем у меня, ты не такая восторженная. Поедешь, глянешь?
— А то….
Юльку удалось-таки пронять. Вероника подумала, что давно уже дочь не была с ней вот так, на одной волне. И теперь, когда они уже подъезжали, дочь то приподнималась в машине, то наклонялась влево – ей хотелось увидеть старинный дом – первой.
— Ма… погоди… неужели… вот там, там!
— Не может быть!
Вероника затормозила у края зеленой лужайки, за которой поднимался двухэтажный дом из темно-серого камня. Он напоминал замок в миниатюре – со своими зубцами и башенками. Такая роскошь просто не могла принадлежать им.