Вероника перевела дыхание:
— Объясните мне, что это за чудовище и откуда оно взялось.
Юлька быстро взглянула на брата.
— Увязался за мной, пока я ходила в магазин. Может, потерялся? Пусть он останется у нас, пока не найдутся хозяева. Он никого не тронет.
— Откуда ты знаешь?
— Что случилось, мам? — спросил Ленька.
Веронику всегда удивляла эта его способность – чувствовать настроение человека, которого он не видел. И сын всегда оказывался прав.
Не то, чтобы забыв о собаке, но отложив решение ее судьбы на потом, Вероника вошла в комнату и села на диван так, чтобы видеть обоих детей.
— Видите, тут такое дело, — начала она.
А этот ее тон уже и Юлька знала. Мать пребывала в растерянности и готова была советоваться с ними всерьез, на равных. Юльку она в таких случаях воспринимала как подружку. А Ленька своими бесхитростными вопросами и комментариями порой наводил на правильную мысль.
— Мне позвонила Лиза. Родная дочь Ивана Сергеевича…
— Ругалась? — уточнила Юлька, — Почему дом отдали нам, а не ей?
— Да нет…Я тоже думала, что она начнет скандалить — что будет судиться. Но она только попросила разрешения прийти к нам в гости вместе с мужем. Сказала, что хочет познакомиться поближе. Муж у нее известный писатель, кстати.
— Мам, это не просто так…
— Ты думаешь?
— Сто пудов, — сказала Юлька, — Просто она, наверное, хочет действовать типа того… добром. Предложит продать ей дом…
— Вполне возможно.
— И ты продашь?
Вероника отметила тревогу в голосе Юльки.
— А вы что скажете? Если она предложит хорошую цену – соглашаться?
Юлька внезапно поняла, что очень не хочет отсюда уезжать. Странно – и прожили-то они тут всего-ничего, но столько уже всего случилось. Знакомство с Егором, легенда, связанная с домом, таинственная дверь в подвале, пёс, взявшийся неизвестно откуда, нашествие мальчишек, ожидаемое ночью… Этих дворовых пацанов, которым следовало дать бой…И сам старый особняк, который, конечно, таил еще тысячу сюрпризов. А взамен им предлагают – безликие деньги. И придется возвращаться в надоевшую до чертиков «хрущевку»
— Мы сможем купить квартиру или другой дом, — осторожно сказала Вероника, — Я не продешевлю, ребята. Пригласим оценщика…Там еще, наверное, на новую машину останется.
В душе она боялась, что Лиза окажется пройдошистой теткой и постарается обвести ее вокруг пальца. Самое грустное, что Вероника знала – это не так уж трудно сделать. Она слишком доверчива и у нее плохо получается возражать.
— Я хочу тут остаться, — сказала Юлька.
— И мы тоже, — Лёнька уже обнимал Друга за шею. Это его первая собака, но он ее ни капельники не боялся.
— Кто сказал, что я разрешила его оставить? Только до тех пор, пока не найдем, чей он…И не позволяй этому зверю облизывать тебе лицо. Знаешь, какие у него клыки? Я тебе расскажу – с твой палец!
— Когда они придут? — перебила мать Юлька.
— Обещали, что сегодня вечером. Да, вот так – сразу …Не хотят откладывать.
— Значит, точно – не мы им нужны, а этот дом…
Вероника покивала задумчиво, соглашаясь с дочерью и мысленно перебирая – какой найти повод, чтобы отказать Лизе
Юлька же подумала, что этой тетке известно о доме, наверняка больше, чем знают пока они сами. Может, тут спрятано какое-то сокровище? Чем черт не шутит?
*
Обычно Борис находил повод вежливо уклониться от приглашений в гости. Он любил оставаться дома один. Так хорошо время от времени подниматься из-за стола, распрямлять затекшую спину, варить себе крепкий кофе и стоять у окна, прихлебывая из чашки, и глядеть перед собой, не видя. Последнее означало, что Борис даже не замечает обычного городского пейзажа — в эти минуты ему казалось, что там, за спиной, в глубине дома — живут герои его очередного романа, и, если прислушаться – можно услышать, о чем они говорят. Он мог не заметить грузовик, разворачивавшийся во дворе, но стоило ему прикрыть глаза, как он во всех подробностях мог описать свою героиню, даже потертую обивку кресла, на котором она сидит.
Для Лизы было бы испытанием – провести неделю дома, не общаться ни с кем, Борис же не представлял для себя ничего лучшего.
Но на этот раз сопровождать жену он согласился сразу. Так получилось, что старинный особняк — даже жене его был мало знаком, а сам он там еще не бывал.
Странно, но Ивану Сергеевичу и в голову не приходило — привозить дочь сюда на лето. Лизу могли отправить в дорогой лагерь, взять с собой заграницу, много раз отец брал ее в Питер – он считал, что девочке необходимо своими глазами увидеть эту сокровищницу культуры. Словом, куда угодно, но в старинный особняк – никогда.