Костлявые длинные пальцы впились в руку Лизы. И глядя в болотными огнями горящие глаза, она читала в них: «Ты хотела меня видеть? Так пойдем же!»
Все тело ее сделалось точно пластилиновым. Лиза не могла не повиноваться. Она шла вслед за ведьмой – туда, где не было времени. А только вечность.
Лёнька видел старинную церковь, освещенную огнями. Друг лизнул его щеку, прощаясь.
— Не уходи! — взмолился Ленька.
Пес еще раз оглянулся, и во взгляде его читалась человеческая тоска. Одним гибким прыжком он преодолел грань между мирами. И дверь стала медленно закрываться, зеленоватый след сливался в щель, все более тонкую, а затем раздался тихий щелчок и вход закрылся навсегда.
А чего Ленька еще не сможет забыть – так это крика, раздавшегося изнутри. Но уже очень-очень далекого. Слышал его только мальчик.
**
Веронику пришлось приводить в себя. Никогда до этого она не теряла сознания… Кое-как ей удалось сохранить самообладание и тогда, когда в дом ворвалась возбужденная Юлька, а следом за ней – незнакомый молодой человек.
Голубая майка дочери была перепачкана землей, Юлька трясла банкой с пауком, точно трофеем.
Свет только что дали, так что подростки предстали перед Вероникой и ее гостем во всей красе.
— Мам, Жорка – самое ценное, что есть у нас в доме… Я же говорила!
Пока длился сбивчивый рассказ о том, что задумали местные ребята, и как удалось сорвать их планы, и какую роль в этом сыграл птицеед, прошло минут десять.
Это, конечно, было событие из ряда вон, но Вероника помнила о своих обязанностях хозяйки.
— Уноси героя в свою комнату, не дай Бог, Лиза его увидит… И да, я пошла ее искать, потому что ее уже очень давно нет. Она или заблудилась, или что-то случилось…
А потом, когда они всей толпой шли по коридору – они увидели распахнутую дверь в подвал и там, внизу, Лёньку, сидящего на земляном полу.
— Господи! Ты упал, ты цел?! — Вероника сбежала по ступенькам так быстро, что казалось, она сорвалась сама.
— Мама? — спросил Ленька, глядя на женщину, которую никогда не видел. Он узнал только голос.
Встретившись с его взглядом, Вероника все поняла. В этот момент у нее и подкосились ноги.
— Как… это? — только и смогла сказать Вероника, — Кто…тебя? Лиза…где…
— Женщина увела ее туда, — Ленька указал пальцем на дверь, — И да, я это все видел…
Веронику накрыла темнота, такой абсолютной тьма никогда не являлась даже Леньке.
…Когда Борис вынес ее из подвала и вместе с Юлькой привел в чувство, первое, что сказала Вероника, было:
— Мы уезжаем…мы.. бежим из этого жуткого места…
*
Каким всё показалось Юльке убогим и унылым в их квартире на пятом этаже. Изрисованные обои в детской, стук за стеной – сосед делал ремонт, шум машин за окном. Здесь всё можно было предвидеть наперед, как цыганки говорят, гадая:
— Расскажу тебе, милая, что будет, чем сердце успокоится.
Ничего оно не успокоится. Там, на другом конце города, остался дом, похожий на замок, и приключения и…и… Егор.
— Вот на фига мы оттуда уехали, — в тысячный раз спрашивала Юлька.
Лёнька молчал, опершись локтями на подоконник, он смотрел вниз. Можно было подумать, что он разглядывает двор – но и сестра, и мать знали – он скучает по Другу. Хотя Вероника пообещала ему какую угодно собаку.
Борис согласился купить у нее особняк:
— Кто же откажется от дома, где у тебя есть своя собственная ведьма?
Вероника содрогнулась.
— И что же, Лизу искать бесполезно?
— Она не вернется, — сказал Борис, — Кому как не мне, знать это? В жизни гораздо больше мистического, необъяснимого, чем думают многие…
Договорились, что Борис может переезжать прямо сейчас – если хочет и не боится. А документы они оформят немного позже.
Вероника пыталась забить голову делами насущными, делами – благо, их хватало. Важнее всего ей было показать Леньке мир, которого он до сих пор не видел.
Нынче она собиралась поехать с детьми на речной вокзал, на прогулку по водохранилищу. Для Леньки это будет не хуже, чем путешествие по морю.
И когда раздался звонок, Вероника медлила брать трубку. Даже если это самый «дорогой» клиент, она не нарушит обещание, данное детям.
Но это был Борис. Короткие разговоры с ним приносили Веронике и чувство счастья – и острую боль. Счастья – просто потому, что он есть, а боль оттого, что она – никогда не сможет быть с ним рядом. Уже не юная, самая обыкновенная, усталая, с детьми… И, если она что-то может сделать для Бориса – то это: не вешаться на него, не навязывать ему себя.
— Я спускался в подвал и осмотрел дверь, — сказал Борис.
Вероника знала — после того, что произошло, он был там в первый раз.