— Поклонись – и можешь идти, — слышала она.
Для отчима она была чем-то вроде дрессированной собачки – она сам об этом говорил. Безопасное развлечение – при этом он ничем не рисковал, он же пальцем к Сандре не прикасался – ему просто нравилось проявлять свою власть.
— А иначе скажу матери, что ты планы строишь, — говорил он, вальяжно раскинувшись в кресле, — Увести меня от нее, а ее из квартиры выкинуть. И про дружков твоих -нар-ко-манов тоже все выложу. Тебе тогда мало не покажется.
Сандра вынуждена была опускать глаза и «ходить на задних лапках». «Последний учебный год, - твердила она себе, — Всего несколько месяцев. Я выдержу. Вы-дер-жу!»
И вонзала ногти в ладони так, что долго не исчезали их отпечатки.
Но то, что привело ее сюда, случилось раньше.
*
— Если б не этот чертов автобус, — один раз вырвалось у нее.
Сандра совершенно не ожидала, что эти слова вызовут такую реакцию у ее соседок по палате.
— Автобус? — переспросила Лена, расширив глаза, — Ты попала сюда из-за автобуса? Это был серый автобус?»
Валя же молча вцепилась руками в волосы и стала раскачиваться на месте. И застонала, точно у нее заныли зубы.
Сандра переводила взгляд с одной на другую.
Сандре часто снились страшные сны. Если бы их можно было показать другому человеку, будто кино, он бы сказал ей, что в основном это «сны с криминальным уклоном». А если бы зритель оказался еще и причастен к исследованию психики, то заподозрил, что причина пугающих сновидений- ее молодой, красивый и веселый отчим.
Что творилось в глубине его души? Чего Сандра подсознательно ждала от него? Почему ночами ей являлись серийные мань-яки, безжа-лостные уби-йцы, на-с-иль-ники и псих-опаты. Кош-мары, в которые она попадала, были до того реальными, что Сандра научилась спать, сжимая зубами край простыни.
Прежде она нередко кричала – тем неестественным, сдавленным и жутким криком, какой не могла бы повторить наяву. Ее будила мать – раздраженная тем, что дочь не дает ей спать.
— Хватит смотреть эти ужастики по интернету… Ты так головой поедешь, и кому ты тогда будешь нужна? Кто тебя станет кормить?
У Сандры слезы набегали на глаза – хорошо, что в темноте не видно. В такие минуты она особенно остро чувствовала свое одиночество. Мать давала понять, что она не собирается ухаживать за дочерью, если с той что-то случится. И вообще мать только терпит ее до поры. Из-за стены раздавался голос отчима, тоже сонный, но скорее насмешливый, чем раздраженной. Он советовал Сандре «сменить репертуар» и стонать как эти…ну знаешь, в фильмах для взрослых.
Девушка видела, как напрягалась мать, как спешила в свою спальню, шлепая босыми ногами. Она старалась «соответствовать» своему другу. Темно-синяя шелковая ночнушка с кружевами, никакого крема на лице, никаких бигуди…Она не собиралась быть красивой для кого-то завтра, а хотела выглядеть как можно лучше «здесь и сейчас». Сандра подозревала, что отчиму это давно уже было безразлично.
Оставшись одна, Сандра проверяла – плотно ли закрыта дверь, потом подходила к окну, и старалась открыть его так, чтобы этого не услышали в соседней комнате. Свежий ночной воздух в клочки рвал остатки сновидений. Девушка знала, что теперь она, может, и не уснет до утра, но все равно – это был лучше, чем проваливаться в очередной кошмар.
Может быть, если бы кто-то помог ей тогда – кто угодно – врач, психолог – она бы не оказалась здесь, в этой палате. Но Сандра даже не надеялась на помощь, она знала, что сможет для себя сделать что-то только сама, поэтому откладывала все на потом.
Пока она металась ночами на своём — еще детском и слишком коротком для нее теперь — диванчике (ей снилось, что она сидит в темном подвале, в железной клетке), ее одноклассники отдыхали в других странах, или где-то в далеких уголках страны – да хоть в деревне у бабушки. Для Сандры же лето – это двор, свой или чужой, компания, при виде которой прохожие искривляли свой путь, старались отойти подальше, теплое пиво, и многоэтажки кругом – как стены колодца.
Осенью, в первые школьные дни, когда одноклассники, как перелетные птицы слетались за парты и делились впечатлениями, Сандра думала, что когда-нибудь она тоже… Нет, она не собиралась быть проводницей всю жизнь. Просто утолит свою жажду странствий. Так, порой, во время уроков, ее растущее тело просилось — сорваться с места и бежать, сжечь копящиеся и переполняющие ее силы…Так и эти странствия в поездах – пусть километры стелются под колесами, а глаза не успевают охватить мелькающие за окнами пейзажи. Это действительно была жажда…