По какой же прихоти судьбы молчаливая девушка с темной косой заинтересовала Георгий – Бог весть. Он все еще не утратил способность терять голову, хотя в последнее время это происходило с ним все реже и реже. Но на Наташу он «запал», как говорят молодые. И позже еще несколько лет с восхищением говорил:
— Ну, где и кто еще такую найдет? Чистый девятнадцатый век.
В церковь Наталья пристрастилась ходить, когда заболела мама. Она надеялась ее вымолить. Не удалось, но мать, дивясь тому, что дочь стала религиозной, решила воспользоваться этим:
— Дай мне слово, что ты останешься с мужем, что бы ни случилось. Запомни, что одна ты – пропадешь. Ты выросла совершенно беззащитной, тебя любой может обмануть. А у Георгия твоего есть совесть, несмотря на все его недостатки.
Ей хотелось стоять возле маминой постели на коленях. Мама и говорила уже как будто – с небес.
— Он себя любит, балует. Наверняка, и другие женщины будут в его жизни. Его в какие-то рамки не всунешь, он слишком большой для семьи, если можно так выразиться. Но он, конечно, будет острожен, чтобы ты об этом не узнала. А тебя он не бросит, он тебя любит. Роди ребенка, и живите дружно. А на всякие мелочи глаза закрывай. Обещаешь?
В этот момент Наталья пообещала бы маме что угодно. Она только кивнула, боясь расплакаться. А мама слабо пожала ей руку, утешая напоследок.
— Не реви…Это все правильно. Когда первыми уходят родители – это закон природы. Лишь бы не наоборот. Хорошо, что у тебя теперь есть еще один родной человек. И помни, что ты мне обещала.
Мама как в воду глядела. Год спустя Наталья родила дочку, Василису. Муж хотел сына и, словно себя утешая, звал дочь Васькой. И в то же время, когда Наталья была прикована к колыбели, в его жизни опять стали случаться романы. Пожалуй, даже чаще чем раньше. Один сменял другой. Георгий как бы показывал этим, что ни одну из женщин, появившихся в его жизни, он не воспринимает всерьез. Но и жить без любовных приключений он не мог – такое существование показалось бы ему слишком пресным.
В одном мама ошиблась. Не так уж старался Георгий скрыть все эти любовные истории. – Наталья все равно узнавала о них от знакомых. Те словно удовольствие доставляло передавать – с кем и когда они видели ее мужа. Особенно больно было, когда они старались еще и оправдать его:
— Ну, ты-то не красавица, чтобы он весь век возле тебя вертелся. Такой яркий мужчина…Конечно, ему хочется найти кого-то по себе.
Говорили – и с интересом смотрели на Наталью: как она отреагирует, что сделает? Может, хотя бы тарелки начнет бить? Устроит Георгию сцену ревности? Пригрозит, что уйдет, и дочь заберет? На такие скандалы общие знакомые слетелись бы как мухи на мед.
— Пусть гуляет, он же домой все равно возвращается, — тихо говорила она, не поднимая глаз, не отвлекаясь от домашней работы.
— Ну ты даешь, — поражались подруги, — Думаешь, перебесится? А если до старости лет козлом скакать будет? Так и станешь ему все прощать?
Наталья пожимала худенькими плечами. О маме, о том, что она ей обещала, Наталья при знакомых не упоминала. Это было слишком сокровенное. Пусть даже мама была не права, но она высказала свою последнюю волю, и Наталья должна была ее исполнить.
Так и жила она, словно в полусне. С головой ушла в домашние дела, и в свою работу. Утром встать раньше всех, приготовить завтрак, отвести Ваську в садик. Потом долгая дорога – с двумя пересадками – до своего института, рутина будней, обед, разогретый на плитке – в закутке, отгороженном шкафом, у них была «кухня». Забрать Ваську – хорошо, если придет из садика здоровая, без соплей. Но вот какое-то новое задание дадут обязательно. Воспитательница у них была большая выдумщица, дети (вернее родители) все время были обязаны что-то сделать дома. То смастерить поделку, то приготовить костюм для праздника, то выучить стихи.