— Вот так меня и нашли, — говорит она отрешенно, — В подвале чужого дома, с ножом в руках… Я никого не узнавала, а когда меня накачали лекарствами, я отоспалась и стала приходить в себя, никто не поверил моим рассказам. Пси-хоз, галлю-ци-нации, и все такое…
Валя внимательно слушала ее рассказ, запустив пальцы в волосы и раскачиваясь. А Лена спросила:
— И что? Мать приходила к тебе сюда?
Сандра пожала плечами. И опять – этот жест с сигаретой:
— Говорят, приходила. Только не ко мне, а к главврачу. Она сказала, что я, наверное, очень хорошо нака-чалась нар-котиками, поэтому мне поплохело. Понимаете, девы, это было прямо то, что отчим говорил, так что для нее все сошлось. Мать спрашивала, когда меня здесь пролечат, нельзя ли меня отпра-вить еще куда-нибудь на принудительное лечение. Мол, она теперь боится со мной в одной квартире жить.
У Лены едва не вырвалось «бедная девочка», но она сдержалась.
— Ну я что вы-то все встрепенулись, когда я про автобус заговорила? — Сандра повела подбородком, — Меня уже и тут почти убедили, что это глюк…
— Тогда он массовый, — сказала Лена.
Она попыталась устроиться на кровати поудобнее, но койка была с сеткой, продавленная, и как Лена, в конце концов, села, облокотилась спиной о холодную крашеную стену.
— Ты бы знала, куда он меня завез, автобус этот…
Настал черед Сандры расширить глаза.
— Не смотрите так, девочки. Вы ж про меня ничего не знаете – и слава Богу. Это очень фи-гово, если каждому известна твоя биография. Я вам кратенько расскажу – как оно было на самом деле, потому что у чужих домыслов очень много… Ну что, родилась, училась – это пропустим…
Теперь Лена попыталась сесть так, чтобы обхватить колени руками – но снова не удалось, провисала черт-ова койка…
— И любила я, значит, в походы ходить, — продолжала она, — Сначала в школе, с друзьями. Потом путевки брала… соответствующие. Ну там, знаете, конный поход, велосипедный… а то и просто с рюкзаком. Ну а поход – это что? Это вечер, костер, гитара… Никто меня специально не учил, играла я так себе всегда, по дворовому – три аккорда. Но когда тебе изо всех сил хочется вы-педн-риться….Короче, стала я песни писать…Сначала я стеснялась… Потом, когда стала все-таки брать гитару и петь свое, говорила друзьям, что где-то услышала слова, а автора не знаю…
Но не для того я это все говорю. Мы были в походе на Кавказе, никаких серьезных маршрутов, конечно…Кто мы? Просто любители. Мальчишки и девчонки, студенты, которым захотелось приключений. А там как раз отдыхала группа, короче, эти мужики поднимались на Эльбрус. Да и он был для них лишь разминкой, летом они должны были улететь в Тибет. Ну и вот, вечером все вместе сидели, пели, разговаривали… Нет, я так никогда не закончу.
— А что нам здесь делать-то? Только слушать, — подала голос Валя. Она так давно не говорила, что хриплым был ее голосок, она прокашлялась.
— Итог – я влюбилась. Здесь это все не передашь. Классный парень, поверьте. Олежка Зорин. Он работал каскадером, ну а альпинизм — это его страсть, но он скромничал, говорил — ходит в горы просто для того, чтобы не потерять форму.
И была у нас девочки большая-большая-большая любовь… На то время всё это и пришлось – мой бардовский клуб, фестивали, известность…Это потому, что я тогда была такая счастливая, что просто вот хотелось всем этим делиться.
А потом он не вернулся. Уехал на месяц с ребятами – и всё… В любимом его Тибете…Там никто не выжил. Когда их искали… я уже знала все спасателей, и один из этих парней передал мне слова местного старика: «Рано или поздно гора их отдаст…» Правду говорят… Сейчас же климат теплеет, льды тают… уже бывало, что находили тех, кто пропал много лет назад.
Лена говорила, время от времени делая паузы в несколько секунд, переводя дыхание. Собираясь с мужеством рассказывать дальше.
— Олегу так нравилось там. Он не раз обходил гору Кайлас с паломниками…Ну, ту самую, на вершите которой живет Бог. Ладно, и это проехали.
Когда я поняла, что ничего больше не будет, не будет даже похорон, я умом знала – я же всё-таки взрослый уже человек – что надо собраться с силами и жить дальше. Но вот это острое одиночество, девочки, это…
Иногда я стала просить подруг заночевать у меня. Или стала звонить знакомым и просить: «Поговори со мной…О чем хочешь, просто чтобы я слышала живой голос».
А потом у меня появился кошмар, свой собственный. Мне снилось ночь за ночью, что я брожу по пустому темному городу, в котором никого нет. Казалось бы, ну что тут такого? Ну что страшного в пустых домах и улицах, на меня же никто не кидается, как вот на тебя, Санечка…