Но медсестра не успела закатить скандал. Только она начала, как Лена сказала нейтральным тоном, вроде бы ни к кому не обращаясь:
— Знакомый журналист хочет написать статью об этой больнице, попросил свести его с главврачом. Я сказала, что добавлю ему материала.
Истерический голос медсестры оборвался. Через пару мгновений, не желая сдаваться окончательно, она буркнула Сандре:
— Скажешь родным, чтобы новый градусник купили и принесли.
И закрыла дверь в палату с таким видом, словно не ее поставили на место, а она вспомнила про тысячу неотложных дел.
Потом больные шли на пост уже к той медсестре, что заступила на дежурства. У нее в тетради было написано, кому что назначено – она раздавала лекарства, и следила, чтобы таблетки выпили при ней.
Невкусный завтрак, всегда один и тот же – каша, сухой белый хлеб с кубиком масла и чуть теплый, жидкий, почти несладкий чай. Обход, не приносивший ничего нового. Полдник – почему-то в двенадцать часов. Наверное, здесь это слово понимали буквально, стакан киселя и булочку давали в полдень. Потом до обеда можно было заниматься своими делами, а в хорошую погоду и гулять по территории под присмотров санитаров. Снова лекарства, обед, тихий час…лекарства, ужин и отбой….
В их палате самые сильные препараты получала Валя, кроме таблеток ей делали уколы. Поэтому Валя много спала, и каждый день были часы, когда к ней бесполезно обращаться – она смотрела на собеседника взглядом зомби и не отвечала.
Лена сказала, что «уже втянулась» — раньше ее тоже все время тянуло в сон и голова была тяжелой, а теперь она все меньше ощущает на себе действие препаратов, и кошмары вернулись.
— Я думаю, что здесь нам не помогут…В лучшем случае приглушат на время наши страхи.
Сандра кивнула. Нынче ночью она чудом не закричала, увидев отчима в роли ма-ньяка, преследующего ее. Неужели придется и тут спать, зажав в зубах край простыни или кончик подушки? А если она все же закричит, и медсестра это услышит, ей начнут давать лекарства еще сильнее, и в итоге сбудется та страшилка, в которую многие верят. Сандра проверит ее на себе, она превратится в «овощ».
— Значит твой план, — сказала она, с Леной они уже перешли «на ты», — Найти, где останавливается этот чертов автобус…Ты на какой остановке его ждала?
— На Дзержинского…
Валя смотрела на Лену и кивала мелко.
— И ты тоже там? — спросила Сандра.
Еще несколько кивков.
— А я на Потапова, на углу, там еще Дом культуры недалеко… Значит, что мы имеем. Два против одного, что маршрут проходит по улице Дзержинского. Девчонки, у нас практически один шанс. Лен, ты, наверное, единственная, кто отсюда может уйти по своей воле. Скажешь, что не хочешь больше лечиться, напишешь расписку и уйдешь…
— Ага…., — с горечью начала было Лена, но Сандра прервала ее движением руки, — Мне идти некуда, из дома меня выгнали… А Валю, я так понимаю, не выпустят – считают, что она опасна, может что-то сделать со своим ребенком. Кроме того, мы все привязаны к таблеткам. Как ни кинь, с ними нам хоть чуть-чуть легче… А сами мы эти препараты не купим, они ж по рецептам. И то, о чем мы с вами сейчас думаем – в глазах других – бред собачий, один шанс на миллион. Если мы сбежим отсюда на несколько часов, то с рук сойдет это только Лене. Она даже выглядит среди нас самой нормальной. Нас же с Валей ничего хорошего не ждет. Не будут выпускать на прогулки, к Вальке вон… родственников перестанут пускать… скажут, что ей сделалось хуже.
Валя вскинулась испуганно.
— И все же, я бы рискнула, — сказала Лена, — Нету у нас другого выхода, понимаете. Девочки, я вам обещаю, что, если ничего не выйдет, мы не встретим тот автобус, если наш побег заметят, я останусь здесь, с вами… пусть нас глушат тогда лекарствами, чтобы мы все время спали. То, что сейчас — это все равно не жизнь.
Все трое понимали, что, если даже их план удастся, им придется столкнуться лицом к лицу с главным своим страхом.
— Давайте сегодня будем думать, — Валя переводила молящий взгляд с одной на другую, — Девочки, я с вами, но… Я просто не знаю, как я снова это выдержу….
— Ты лучше всех знаешь свои силы, — осторожно сказала Лена, — Смотри, ты можешь остаться… Просто, если будут спрашивать – ты не знаешь, где мы. И все…
Валя махнула рукой и заплакала, уткнувшись лицом в колени. Сандра поняла без слов, что она хотела сказать – это все равно не жизнь, надо пробовать.