И остановка была им под стать – чугунный ажур и крыша из цветного стекла.
Лена надеялась, что они будут стоять тут долго, долго… Но автобус подошел почти сразу. Он был тот же самый – она узнала его. Только за ночь кто-то его тщательно и с любовью отмыл – и теперь автобус был белоснежным.
— Это наш, — сказал Олег, — Наш автобус…
— А ты можешь приехать на нем? Потом… Ко мне…
Олег покачал головой:
— Поезжай домой. И помни — о том, как тебе надо жить, ты услышала от мня самого. И еще помни, я тебя люблю…
Она поднялась по ступенькам и, когда автобус тронулся, не стала садиться — так и стояла у заднего стекла, глядя, как Олег машет ей, как удаляется его фигура, и, наконец, исчезает вдали.
Брусчатка кончилась, и начался асфальт… Окна у автобуса были такими промытыми, чистыми, что казалось – их и вовсе нет.
**
Валя стояла на остановке, не решаясь сделать ни шагу. Давно уже уехал автобус, а по-прежнему ничего не происходило. Она была совершенно одна в незнакомом месте, и спросить – где она оказалась, было не у кого.
Остро представила она, что никогда отсюда не выберется, затеряется в дебрях незнакомого города…Ее мальчик останется сиротой. Когда Толик придет к ней в больницу, ему скажут, что она сбежал
Конечно, будет объявлен розыск, но ее не найдут. Кто сможет попасть сюда, в это другое измерение, где возможно то, чего нельзя представить себе в реальности?
Валя представила, как сын будет расти без нее и снова заплакала. Потом она поняла, что простоять тут можно целую вечность. Какую глупость они задумали с девчонками! Шагнуть прямо тигру в пасть…Да еще по одиночке.
Вале потребовалось огромное усилие, чтобы еще раз воспроизвести в памяти последние слова Лены: «Идти навстречу! Что бы ни случилось — идти навстречу!» - и эти слова надо было принять на веру.
Она сделала первый шаг – сошла с платформы.
Это был страшный город, такой мог привидеться только в кошмарном сне. Эти черные дома, эти готические маски…А вот и старая знакомая – ведьма, уже идет ей навстречу…
Валя заставила себя взглянуть ей в лицо. Которое в прошлый раз, да и сейчас в первый миг – показалось ей таким страшным. Она всматривалась в эти горящие глаза, эти щеки в грязных разводах и…узнавала Лилю… ту самую Лилю, с которой Толя был до нее.
— Не будет тебе счастья, — сказала Лиля, — Я не дам…
Валя оглянулась вокруг себя – и подняла первое, что попалось ей на глаза – камень, что выпал из-под брусчатки.
— Только попробуй встать у меня на дороге, — сказала она, сама удивляясь твердости своего голоса, — Я пройду через что угодно. Через небытие, через твое колдовство, через твою злобу. Но сына я тебе не отдам. Да он и не нужен тебе…Ты любишь, чтобы все смирялись перед тобой. И пугаешь тем, чего сделать не сможешь. Тебе не нужен никто – ни ребенок, ни мой муж – и вообще никто, кроме тебя самой…. Я поняла твою ложь… И я ее не боюсь… Освободи путь…Я иду домой!
Она шла, и камень в ее руке уже стал теплым от ее руки. Чем ближе она подходила, тем лучше могла разглядеть Лилю. Теперь она замечала растерянность в ее глазах, и какую-то странную пустоту, смятение. Валя знала, куда ей идти, а Лиля – нет…Она заблудилась в этом страшном городе, и ей отсюда не выбраться. Она останется и будет до конца жизни блуждать по лабиринтам ненависти, неудовлетворенности и желания отомстить.
Когда Валя подошла вплотную - Лиле пришлось дать ей пройти. Холодом обдало молодую женщину, но она не обернулась. Она шла и шла, зная, что будет идти столько – сколько надо, и у нее хватит на это сил.
Но вот она стала узнавать улицы. Это была окраина города, ее города. Дальше уже начинались дачи… Пыльные цветы у деревянных заборов. А вот и кольцо. И здесь, в ожидании первого рейса, в самом обычном автобусе курит шофер.
Валя сунула руку в карман старенького трико, и нащупала мелочь, несколько монеток.
На проезд хватит.
*
Сандра осталась одна, она знала, что следующая остановка – ее. Ей казалось, что с парашютом прыгнуть легче, в первый раз в жизни шагнуть в пустоту, что встретиться с тем, что ей предстояло. Но не было у нее выхода.
И вот уже она смотрит вслед удаляющемуся автобусу. Она стоит на остановке – это обычная металлическая будка, окрашенная облупившейся уже голубой краской. Вот и обрывки старых объявлений, оставшиеся на стенах. Кто-то что-то продает, меняет, ищет работу…
На скамейке лежит забытая кем-то черная коробочка. Сандра машинально взяла ее в руки. Это был старенький диктофон, с крошечной кассетой внутри.
— Эй, — окликнул ее знакомый голос.
Она вскинула голову. Отчим стоял шагах в пяти от нее, руки засунуты в карманы. И выражение лица у него было привычное – насмешливое, торжествующее. Так он поддразнивал ее, зная, что она всегда сделает всё, что он пожелает.