— Ну что, я вам больше не нужна? Дальше сами?
— Иди, — разрешил один из них.
— Подожди минутку, — сказала Наталья.
Она сама не узнавала свой голос. Он стал звучным, в нем появились властные нотки. Юля стояла от нее на расстоянии в несколько шагов. Наталья подошла и крепко обняла ее. К ней вдруг вернулось то чувство, которое она испытывала там, на горе, когда увидела в тумане фигуру, окруженную сиянием.
Ей казалось, что тот же свет наполняет ее сейчас, всепобеждающий свет, которому не в силах противостоять тьма. И пробивается сквозь камни трава, и разноцветными брызгами падают с неба звезды, и в любой душе она может читать сейчас как в открытой книге, даже если это искореженная, изломанная душа…
Наталья опустила руки. Юля смотрела на нее широко открытыми глазами, в которых застыло детское изумление.
— С чистого листа, — сказала ей Наталья.
Никто не посмел ее остановить. Она толкнула дверь и вышла. В ясный, солнечный день, уже почти летний.
**
Наталья с Василисой уезжали. Георгий провожал их на вокзале.
— Твердо решила? — спрашивал бывший муж.
— Конечно.
— Что же, вот все так сразу там и нашлось? И работа, и дом?
— Значит, я на правильном пути, — слегка улыбалась Наталья, — Так бывает….Когда это твой путь – все сразу складывается, все дела – как по маслу. А бывает – наоборот, бьешься, прикладываешь силы, а ничего не выходит. Значит, само небо против. Скажи лучше, как твоя больная?
— Я ничего подобного не видел. И психиатр тоже. Ведь никаких травм не было, никаких потрясений. А она – не помнит, ничего не помнит….Кто она, что с ней было…Не женщина – чистый лист. Я с трудом нашел ее мать. И знаешь, у нее оказывается есть ребенок. Маленький мальчик…
— И ты решил, что….
—. Разумеется. Ну как я могу ее теперь бросить? Надо вылечить сначала, поставить на ноги…
— Ты сможешь.
— Надеюсь. Хорошо, что я сам в последние дни стал чувствовать себя лучше. А то – будто морок какой-то был. Я ничего не соображал. Может, и правда переработал, надо отдохнуть…Нужно давать себе роздых. Или догуляюсь до инсульта. А может – просто на солнце были магнитные бури.
— Да, — сказала Наталья, — Скорее всего – бури. Это дело такое. Береги себя.
— И ты тоже. Ваську береги. Я как-нибудь приеду к вам в гости.
Василиса знала, что ведет себе хорошо, стоит возле вагона, терпеливо переминается с ноги на ногу, не мешает взрослым. Но не знала, надолго ли ее хватит. Впереди было – путешествие на поезде, что само по себе воспринималось, как приключение. Целых две ночи ехать. И будет покачиваться под щекой подушка, и проноситься перед глазами – луга, речки, домики. А там их встретит дядя Олег – в этот раз он обещал показать Ваське ручей, в котором течет не обычная вода, а минеральная. И еще место, где он прикормил белок. Стоит подставить ладошку к стволу дерева и поцокать языком, как неизвестно откуда появляется белка и спускается к тебе, чтобы взять с ладони угощение.
А мама пообещала, что они вместе поднимутся на вершину, там есть музей, а в маленькой лавочке продают кукол и сладкие пряники. А потом поезд отвезет их вниз, в долину. Самой с горы лучше не спускаться – мало ли кого можно встретить по дороге. Говорят, там даже водятся призраки. Вот жуть-то какая…
Крепость
Инга считала себя такой же частью этих мест, как сухой воздух, что пах полынью, или огромные камни, сорвавшиеся со стен древней крепости, или ящерки, греющиеся на этих камнях.
Она тут родилась, правда, не совсем тут, ближе к морю, но в этот маленький городок их семья переехала, когда Инга только что начала ходить, и за восемнадцать лет девушка стала плотью от плоти его.
Семья у них была чисто женская. Нет, конечно, когда-то у бабушки был муж, но Инга уже не помнила своего дедушку, он умер давно, еще до ее рождения. Был у нее и отец, и вот его-то она как раз и помнила, и очень любила. Но он мыкался тут, не мог найти работу, которая позволила бы его семье жить относительно безбедно. И он устроился вахтовиком, стал каждый месяц летать через всю страну далеко, за Урал.